Неистовые. Меж трёх огней - Алиса Перова

— И поэтому ты всё время пялишься на дверь? — цедит он сквозь зубы.

И это мой лёгкий и доверчивый муж? Сейчас я не узнаю его, а эта необоснованная ревность вызывает во мне сочувствие и раздражение.

— Наташка, погнали танцевать, — призывает меня просто Настя. — Только нас с тобой там не хватает.

Но я не реагирую и не оглядываюсь в её сторону, продолжая разглядывать Стаса.

— Зачем ты всё портишь? — шепчу ему тихо, чтобы не привлекать к нам внимание. — Ведь всё хорошо было… и что плохого в том, что я хочу видеть Генку? Мы знакомы с ним сто лет и, прежде всего, он мой друг.

— А после всего? — Стас горько усмехается.

— О, Господи! — я возвожу глаза к сводчатому потолку и делаю глубокий вдох. — Ты что, с цепи сорвался? Разве я хоть раз дала тебе повод сомневаться в моей верности?

— Вряд ли я способен забыть нашу первую брачную ночь, — почти выплёвывает он, а мне хочется разреветься от обиды. Это запрещённый приём — Стас ведь обещал никогда не вспоминать об этом!

— Сомов, неужели ты настолько в себе не уверен? — шепчу ему, с трудом сдерживая слёзы.

— А ты сама-то в себе уверена?

Мне хотелось думать, что да… и отношение Стаса мне очень помогало в это верить.

— Теперь даже не знаю, — вложив в свой ответ тонну презрения, я резко встала из-за стола и грубо отбросила руку Стаса, попытавшегося меня удержать.

— Милые бранятся — значит, где-то чешется! — громко прокомментировала Настя и пронзительно взвизгнула, когда к ней подскочила Сашка. — Шурка, дура, совсем охренела? У меня теперь синяк на руке будет.

— Если не заткнёшь свой рот, будешь вся синяя, — прошипела старшая доченька.

Класс — полное взаимопонимание в семье! Почти как у нас с Сомовым.

Среди танцующих я быстро нахожу взглядом Стешку и спешу к ней.

Глава 88 Стефания

Стефания

Кирилл ведёт меня в танце, мы болтаем ни о чём, а в моей голове вертится только один вопрос, и пока трек не закончился, я спешу его озвучить:

— Так Гена всё же п-приедет? — спрашиваю буднично и смотрю Кириллу в глаза.

Это ведь обычный вопрос, и я могла бы спросить о Женьке, о Максе… да о ком угодно. Но тогда бы я так не волновалась. Не знаю, понял ли это Кир, но ответил он совершенно невозмутимо:

— Раз Геныч пообещал, значит, точно приедет.

Пряча улыбку, я киваю с деланым равнодушием и очень хочу спросить, будет ли он один или со своей Арбузихой, но всё же сдерживаю своё любопытство. Приедет — тогда и узнаю. Кир делает короткий вдох, будто хочет что-то сказать, но выдыхает и улыбается. Он слишком деликатный и никогда не задаёт неудобных вопросов. А вот Женька наверняка съязвил бы сейчас.

Музыка сменилась бодрым голосом ведущего (вообще не понимаю, кто его слушает), и Кирилл, поцеловав мою руку, отправился за стол — туда, где Айка с Сашкой уже вдвоём пытаются укротить маму. Ох, мама… она сегодня здорово перебрала, и теперь любые уговоры бессильны — всё будет делать только назло.

— Всё, подаю на развод! — рявкнула возникшая рядом Наташка.

— П-почему? — испугалась я и бросила быстрый взгляд на сидящего за столом мрачного Стаса. — Наташ, ты сейчас с-серьёзно?

— Я ещё думаю, — зло процедила она, а в глазах блеснули слёзы. — Прикинь, этот ревнивый козёл напомнил мне о нашей первой брачной ночи. Так и знала, что он не забудет.

«Такое разве забудешь?» — подумала я, но озвучивать вслух не стала — Наташке и так паршиво.

— А п-почему он именно сейчас это вспомнил? — осторожно спросила я подругу, и она обрушила на меня все подробности со своими страданиями и сомнениями Стаса.

Вот теперь и мне стало паршиво, потому что, как выяснилось, мы обе весь вечер гипнотизируем двери в ожидании одного и того же парня, причём несвободного. Две дуры! И будто подслушав мои мысли, Наташка пробормотала:

— Интересно, он один приедет или со своей коровой?

Знала бы она, как мне это интересно.

— Да пошли вы! — за столом громко взревела мама и, оттолкнув от себя Сашку, рванула к выходу. Ну что опять случилось?

— Твоя мамуля сегодня жжёт, — сочувственно произнесла Наташка и обняла меня за плечи.

А я вспомнила, как мама вешалась на её Стаса и так стыдно стало, а ещё зло взяло — неужели она правда не понимает, как позорит нас с девчонками? Я обязательно должна поговорить с ней об этом… вот только станет ли она меня слушать?..

— Она н-нечасто выпивает, но если п-перепьёт, то чудит иногда, — произнося это, я чувствую, как щёки заливает румянец.

— Да хорош тебе, Стеш, кто из нас не чудит по пьяни?! Вон Айка сейчас её быстро образумит.

Это вряд ли.

— О чём пригорюнились? — подкравшаяся сзади Сашка обняла меня за талию и потёрлась щекой о мой висок.

— О том, что все мужики козлы, — припечатала Наташка.

— Любовь зла, — с ядовитой улыбкой прокомментировала Александрина и кивнула на приближающегося к нам Стаса. — А вон как раз и твой козёл скачет.

— Друзья мои! — гаркнул в микрофон ведущий. — А не пора ли поднять бокалы за здоровье нашей именинницы?

— Ой, не части, добрый молодец, — осадила его Сашка, — а то у нас никакого здоровья не хватит. Продолжаем танцевать!

К моему удивлению, Наташка быстро позволила Стасу увлечь себя в танец, но, скорее всего, таким образом она сбежала от моей сестры — иногда её сложно выносить в больших дозах. Но, оставшись с Сашкой наедине, я, наконец, смогла спросить:

— Что там с мамой с-случилось?

— А-а, — отмахнулась она, поморщившись, — как обычно, буйство гормонов. Стеш, да что с ней вообще может случиться? Даже если эта планета накроется, то в живых останутся тараканы, крысы и твоя мать.

— Она и твоя, между п-прочим.

— В этом-то и беда. Надо мной природа поиздевалась дважды — сперва, поместив в бешеную матку Насти, а потом ещё подселила ко мне рыжего ушлепка. А, нет, есть и третий момент — меня даже персональным именем не наградили.

— Сань, з-замолчи, — я с силой сжимаю её за руку. — Ты х-хоть сама себя с-слышишь?

— Ну прости, малыш, — тут же замурлыкала Сашка и снова меня обняла. — Мне просто за тебя обидно, я же говорила, что Настя не нужна здесь. Ещё и вырядилась, как старая проститутка. Веришь, меня уже трясёт от злости.

— Тш-ш… Саш, сделай г-глубокий вдох, выдох, закрой