Неистовые. Меж трёх огней - Алиса Перова

— А потом открой глаза и убей на хрен! — прорычала сестра, стиснув зубы, а я ласково погладила её рыжие кудряшки.

— Ну х-хватит, Сашок, ты же у нас на с-самом деле добрая девочка.

— Мугу, был со мной когда-то такой случай, — хмуро пробубнила Александрина, но тут же оживилась и кивнула на входную дверь, из-за которой появилась мама. — О, смотри-ка, наша Скрипка-долгоиграйка нарисовалась. Чего это она за жопу держится? Есть какие-нибудь предположения?

Гадать долго не пришлось. Мама, быстро окинув взглядом зал, рванула к нам с самым радостным видом и действительно потирая филей.

— Что, опять скрипит потёртое седло? — ехидно поинтересовалась у неё Сашка, но мама проигнорировала вопрос и, расплывшись в пьяной улыбке, погладила мои обнажённые плечи:

— Степаш, какая же ты у меня хорошенькая! А платье — просто отвал башки — прямо тютелька в тютельку! Я тоже такое хочу-у.

— Ты тоже очень к-красивая, мам, — искренне заверила я и попыталась внести ясность: — Только это не п-платье…

Но меня бесцеремонно перебила Сашка:

— Это не платье, а комбинезон, и на твои бальзаковские тютельки он не налезет, — безжалостно отрезала она.

— Шурка, какая же ты змея, — с чувством выдала мама и вдруг снова разулыбалась. — Кстати, на этот кабак надо подать в суд. Я из-за них упала и чуть насмерть не разбилась, — она снова потёрла зад и радостно выпалила: — Зато какого я мужика отловила!

— Ты на трассу, что ль, бегала? — съязвила Сашка, и тут же с писком подпрыгнула от моего щипка за мягкое место.

Но мама, к счастью, не въехала в её жёсткий юмор.

— Да на какую трассу, я здесь, прямо у выхода грохнулась, — пояснила она и томно закатила глаза. — А этот мальчик меня спас. Вы бы слышали, какой у него голос!..

А я почему-то сразу вспомнила Генкин голос.

— Так мужик или мальчик? — переспросила Сашка. — Или оба?

— Ой, да какая тебе разница? — весело отмахнулась мама и широко раскинула руки в стороны. — Зато вот с такими плечами! И он скоро придёт ко мне, — пьяненько пропела она и обернулась на Наташкин визг. — О-о! А во что это они играют? А я тоже хочу… Эй, Кирюха, палочки-стукалочки!..

И мама, забыв об отбитой попе, помчалась в центр зала, и, схватив с подноса официанта фужер с вином, заорала во весь голос:

— С Но-вым го-дом! Ура-а!

Сашка длинно и грязно выругалась, наблюдая за мамиными странными танцами, а я, скользнув беглым взглядом по входной двери, вдруг увидела Гену с корзиной потрясающих роз…

Это же для меня?

— Охренеть, похоже, это и есть Настькин спаситель, — заметила Сашка, проследив за моим взглядом. — Ну всё, тушите свет…

И Александрина рванула к маме прежде, чем та заметила гостя и снова раздался её звонкий голос:

— А вот и наш Геночка!

Теперь его увидели и все остальные. И Наташа. И Наташкин ревнивый козёл…

А ведь Генка ко мне пришёл…

Глава 89 Гена

Гена

Анастасия машет мне бокалом, из которого во все стороны плещется содержимое, и порывается выбраться из-за стола, но Александрия не дремлет — резко дёргает её обратно и, судя по мимике обеих, обещает маме мучительные пытки.

— Кирюх, спасай тёщу от рыжей зверюги, — я киваю в их сторону, — иначе праздник будет громко обосран.

— Твою мать! — едва успевший подойти Кир разворачивается обратно.

— Тётя Настя сегодня в ударе, — хихикает Наташка, но смотрит в другую сторону, откуда на меня надвигается Сомов: — И мой муж, кажется, тоже. Ген, ты только не убивай его, если он ляпнет что-нибудь не праздничное.

Вряд ли её муж способен спровоцировать меня на убийство, но уточнить, что между ними случилось, я не успеваю.

— С возвращением, парижанин! — приветствует меня Стас и протягивает ладонь. — И как там, во Франции?

— Вкусно, дорого и мокро, — я улыбаюсь и, перекинув корзину с цветами в левую руку, отвечаю крепким рукопожатием.

Замечаю, как собственнически Стас притягивает к себе Наташку, и как хитро и зло она улыбается (да эта засранка его дразнит!).

Полагаю, наш разговор со Стасом не окончен, потому что он не сводит с меня глаз и по-прежнему продолжает сжимать мою ладонь. При желании я мог бы легко сломать ему пальцы, да и всё остальное, что можно сломать… но у меня нет такого желания. Впрочем, как и нет времени дуть на его уязвлённое эго.

— Стас, если ты сильно по мне соскучился, то давай отложим обнимашки, я должен поздравить именинницу, — киваю на цветы, продолжая улыбаться.

— Как видишь, любимый, Гена пришёл сюда исключительно ради нашей Стефании, а не для того, о чём ты подумал, — язвительно щебечет мужу Наташка, обстреливая нас обоих своими изумительно синими глазками.

Я не очень понимаю, что происходит, но сейчас и не хочу ломать над этим голову, а взгляд зелёных глаз Стефании, прожигающий меня через весь зал, совершенно не способствует концентрации. Я резко высвобождаю ладонь от затянувшегося рукопожатия и, обойдя парочку нервных супругов, двигаюсь к намеченной цели, чувствуя, как с каждым шагом ускоряется пульс.

Ну вот и свиделись, нежная девочка с персиками.

— Геночка, иди сюда! — зазывает голос Анастасии, перекрикивая музыку и гомон гостей, но я больше не отвлекаюсь на внешние раздражители, не замечая ничего, кроме широко распахнутых зелёных глаз…

И всё же сбиваюсь с шага под этим немигающим взглядом, за один удар сердца растеряв уверенность и непринуждённость. Задерживаю дыхание, но поздно — уже вдохнул всей кожей... и забыл все слова на хрен.

Вот только что я точно знал, ради чего сюда приехал… и вдруг остался один и потерял опору — будто в пропасть сиганул. Сейчас мне точно не помешала бы помощь зала, но все остались там, позади, а звуки слились в единый неразборчивый гул. В корзину в моей руке будто мешок с цементом подкинули, ноги стали неподъёмными, а улыбку на лице заклинило. Чувствую себя хромым и неуклюжим мудаком. В фойе наверняка было зеркало… почему я в него не глянул?

Я должен выдать что-нибудь оригинальное и яркое, подходящее случаю, чтобы развеселить эту маленькую растерянную принцессу, да и самому, наконец, расслабиться. Обычно всё получается само собой, а вот сейчас тупик… и я злюсь на собственную заторможенность и на зеленоглазую Златовласку, отравившую мой мозг. Но я на месте — отступать уже некуда. Мы оба здесь — опытный, искромётный и находчивый Геныч и тот безмозглый кретин во мне, что рычит пересохшим горлом:

— С днём рождения… Стефания.

— Спасибо, Гена, — едва слышно отвечает