Неистовые. Меж трёх огней - Алиса Перова

— Каждой к-клеточкой? — подсказывает Стефания.

— Точно! — киваю с облегчением. — Каждой, самой мелкой клеткой.

— А ты знаешь, какие к-клетки являются с-самыми мелкими? — маленькая всезнайка обезоруживающе улыбается и смешно морщит носик. — Кстати, они есть т-только у мужчин.

— Понял, — я усмехаюсь и смущённо каюсь: — Ну а там вообще полный шухер!

— Я бы очень х-хотела это узнать, — шепчет ароматная девочка и застенчиво прячет лицо, уткнувшись лбом мне в плечо.

А я даже стесняюсь спросить, о чём конкретно она хочет узнать и чем я могу помочь. Догадываюсь, но язык прилип к нёбу. Помнится, в последний раз я так смущался в первом классе, когда воспиталка продлёнки застукала меня, выводящего горячей струёй на снегу имя «Анжелика».

— Очень хочу, — спустя целую вечность повторяет Стефания, выдыхая мне в плечо, и трётся щекой о мой подбородок.

Чёрт, я заведён до предела, но что сейчас движет ею — любопытство юного исследователя или интерес к моей страшномордой (как тонко подметила Анастасия) персоне? Я не знаю, но стискиваю златовласую всезнайку в объятиях и признаюсь:

— Я тоже…

Вошёл бы и не выходил.

Стефания вскидывает голову, улыбается, а в глазах пляшут бесенята. Похоже, моя девочка уже готова к экспериментам.

— А ты заметил, что мы с тобой танцуем б-без музыки?

— Да? — я озираюсь по сторонам и, к своему облегчению, не нахожу маму Настю.

Музыка действительно смолкла, да и ведущий заглох. Но вдруг я понимаю, что вместе с музыкой куда-то потерялся и весь народ, и только Александрия, как статуя скорби, продолжает торчать посреди зала и испепелять меня лютым взглядом. Да похер! Но, когда руки Стефании перестают меня обнимать, становится неуютно, будто щит слетел. Ведь, кроме этой девочки, у меня здесь больше нет союзников.

Глава 91 Гена

Тишина в опустевшем зале кажется странной и даже зловещей, учитывая повод для празднования. Я наблюдаю, как растерянно оглядывается именинница, а её пальчики нервно сминают тонкую ткань, облегающую бёдра, отчего «русалочий хвост» начинает подрагивать. Мне очень хочется обнять мою испуганную русалочку, но вместо этого я перехватываю её беспокойную ладошку и сжимаю в своей руке. Стефания выдыхает, как будто находит опору и, благодарно мне улыбнувшись, переводит взгляд на свою сестру.

— Саш, а г-где все? — спрашивает она, и пальчики в моей ладони начинают ёрзать — волнуется.

— А кто нужен? — Рыжая театрально разводит руками и неспешной походкой приближается к нам. — Ведущего я отпустила на волю, но о нём не горюй, этого дятла с лёгкостью может заменить наша мама. Кстати, она ещё грозилась нам спеть, но резко приболела и вышла освежиться.

И моя отважная защитница, ещё несколько минут назад готовая откусить маме голову, вдруг превратилась в маленькую потерянную девочку.

— Как п-приболела? — спрашивает она взволнованно, а Рыжая презрительно фыркает.

— Да как обычно — со спецэффектами. Ты не волнуйся, Стеш, сейчас Кир с Айкой приведут нашу певицу в чувства и вернут на прежнее место, — Александрия ехидно скалится. — Ну а вы, голубки, как потанцевали?

Я тоже улыбаюсь и очень хочу ответить, но ноготки Стефании впиваются в мою ладонь, а в её встречном вопросе звенит неприкрытый вызов:

— А в чём дело, тебе что-то не п-понравилось?

— Да что ты, моя маленькая, наоборот — все в восторге! Настя аплодировала четырьмя конечностями, а Наташка аж прослезилась от умиления.

Внезапно отпустив мою руку, Стефания обхватила себя за плечи, а её взгляд стал затравленным и несчастным.

— Что случилось? — спрашиваю у неё, но отвечает Рыжая выскочка:

— Ой, Генка, беда приключилась! Ох, кака страшна беда! — взвыла она дурниной. — Мы ведь, женщины, какие?.. Нам бы и рыбку съесть, и покомфортней присесть, да чтоб ещё без последствий!.. А так не получается.

— Ты о чём? — прервал я этот бред.

— О последствиях! — рявкнула Рыжая. — Одна увлеклась танцами, забыв про всё на свете, а другая распахнула варежку, обомлев от вашей затейливой хореографии, и напрочь забыла про мужа. А что же наш ведущий танцор-многостаночник? — Александрия уставилась на меня.

Что она лепит? Ей потанцевать, что ли, не с кем? Воистину, тот, кто постигнет женщину, сдохнет от коллапса мозга. Лично я ни хрена не понял, хотя и очень старался. Зато, судя по бледной мордашке Стефании, ей всё предельно ясно.

— Я не понял, что ты хочешь? — спрашиваю у Рыжей, а рядом вздыхает Стефания (наверное, по моей тупости) и задаёт свой вопрос:

— Наташа уехала?

— Да щас-с! — Рыжая презрительно фыркает. — Чтоб она уехала, так и не узнав, с кем в итоге утанцует бубновый король?! Сейчас твоя Наташа Стасику лапшу на уши намотает и вернётся. И даже не вздумай перед ней оправдываться, пусть сама разбирается со своими мужиками.

Да что за херня?! Ух, не хотел бы я быть на месте Стасяна.

— Слышь, Александрия языкастая, может, уже хватит обсасывать чужую личную жизнь? Давай-ка оставим Натаху в её счастливом супружестве и не будем…

— О, да! — перебила меня Рыжая. — Как и все красавицы, наша Наталья счастлива, потому что любит и любима. Вот только её любимый и любящий — это два разных мужика.

— И даже при таком раскладе это не твоё дело.

— Не моё, — охотно согласилась эта стерва. — Мне абсолютно плевать на Наташкины страдания, но я не хочу, чтобы они отражались на моей сестре. А от тебя, Гена, чересчур много кипиша. Ты сам-то не заметил? Стоило тебе возникнуть, и праздник закончился, а семейные и дружеские отношения затрещали по швам.

— Саш, замолчи, — вмешалась Стефания. — Он-то здесь п-при чём?

— Как ни странно, при всём! С его появлением сразу у троих баб улетели кукушки. Что смотришь? Ещё не догадалась, что третья — это ты? Тогда вспомни о его сисястой Сонечке. Он сюда приехал от неё и вернётся к ней же. Его танцы никогда не прерываются…

Вот змея, и сюда влезла! Но, заметив, как сникла Стефания, я всё же вставил свой комментарий:

— Мы расстались с Сонечкой.

— Ой-ёй, давно ли?! — развеселилась Рыжая. — Не удивлюсь, если только что.

Я хочу сказать, что это снова её не касается, но в зал возвращаются Наташка со Стасом, и оба не в настроении. Не то чтобы меня захлестнуло чувством вины, но после сокрушительной отповеди Александрии я не могу откреститься от ответственности. Где-то не доработал я с Наташкой, чего-то не учёл… Нет, я совсем на неё не злюсь, но теперь начинаю понимать Стефанию. Сейчас, когда вижу, как она от меня отстраняется, я чувствую, как мне физически плохо, и всё