Госпожа Туманова. Коллекция проклятий - Сандра Барро

внимательны и совершенно правы, Полина, — его голос звучал ровно, но с едва уловимым напряжением. — Матушка уже обмолвилась, что сегодня нам предстоит многое поведать друг другу. Пожалуйста, не скрывайте от нас ничего, и мы тоже ответим абсолютной откровенностью.

Северский подался чуть вперёд, опираясь локтями о стол:

— Итак, как вы оказались у особняка Вальмонта? Теперь мне совершенно ясно, что вы несёте некую службу на благо Империи. Поверьте, наша семья делает то же самое. Мы вам не враги.

Повисла тишина, нарушаемая лишь негромким потрескиванием поленьев в камине. Слова Александра всё ещё ждали ответа. Доверие в моём случае — непозволительная роскошь. Правила нашего ведомства гласили: ни слова посторонним, ни малейшего намёка на истинное положение дел. Разум лихорадочно просчитывал риски. Если подполковник Соколов узнает, что я вот так просто сижу в чужой столовой и готовлюсь выложить государственную тайну, трибунал покажется лёгкой неприятностью. Арсений Николаевич не терпит самоуправства. Что, если эта уютная обстановка и внезапная открытость хозяев — лишь изящно расставленный капкан?

Но интуиция, обострённая до предела, упрямо твердила обратное. Чутьё молчало. Печать не жгла кожу, не предупреждала об опасности. В синих глазах напротив не было ни капли лукавства или насмешки. Только искреннее ожидание. Каким-то глубинным инстинктом пришло осознание: эти люди говорят правду.

Шумно выдохнув, я решила сдаться этому внутреннему голосу.

— Да, — произнесла я твёрдо. — Я служу ведомству Константина Петровича Победоносцева. Я и мои соратницы стоим на страже Петербурга. Боремся с нечистью. Не имею права разглашать чужие имена, но каждая из нас наделена своей особенной силой.

Северские обменялись быстрыми взглядами, исполненными того редкого взаимопонимания, которое бывает лишь между очень близкими людьми. И тогда Александр улыбнулся. Без обычной колкости и привычной маски невозмутимого аристократа.

— Совсем как наша Татьяна.

— Татьяна? — брови сами собой взлетели вверх от неожиданности. — Ведовская?

Элеонора подалась ближе и ласково, по-матерински приобняла меня за плечи. От неё исходило мягкое, умиротворяющее тепло.

— Уже Северская, Полина. Она жена моего старшего сына.

Воздух застрял в лёгких. Изумление оказалось настолько сильным, что на пару секунд лишило дара речи.

— Таня? — наконец удалось выдавить из себя, глядя то на графиню, то на Александра. — Но как? Когда? Мы давно не виделись воочию, только переписывались…

Графиня мягко погладила меня по руке, успокаивая эту бурю эмоций.

— Уже несколько недель, дорогая. Венчание прошло скромно. Татьяна сейчас находится в Гатчине. Дмитрий рядом с женой. А мы с сыном совсем недавно явились из Рождествено. Поверьте, там происходило нечто совершенно невообразимое.

В голове лихорадочно складывался новый узор реальности. Татьяна — жена брата Александра. Значит, эти люди действительно свои. Они знают изнанку этого мира не понаслышке. Впервые за этот вечер я почувствовала, как отпускает настороженность.

— Но, дорогая, — голос Элеоноры вернул в настоящее, — вы так и не ответили на вопрос. Что именно вы делали в особняке Вальмонта?

Слова снова застряли в горле. Как объяснить ту бойню на Галерной, чертежи и украденные списки?

— Ну… я даже не знаю, как это объяснить… — пальцы нервно скомкали край салфетки.

Александр, внимательно наблюдавший за этой заминкой, плавно покрутил ножку хрустального бокала и произнёс ровным, почти обыденным тоном:

— Кстати, маркиз мёртв. И мы с матушкой тому прямые свидетели.

Мир вокруг на мгновение замер.

— Мёртв? — потрясённо проговорила я, во все глаза глядя на младшего Северского.

И тут меня прорвало. Плотина, сдерживающая страх, сомнения и усталость последних дней, рухнула в одночасье. Рассказывала всё, почти не переводя дыхания. О том липком взгляде из кареты, который преследовал на улице. Про Жаргала, моего верного напарника, оказавшегося наследным бурятским Зайсаном, и о том, как его внезапный отъезд оставил меня без привычной надёжной защиты.

Слова лились потоком. Призналась, как проникла в дом Юлиана и выкрала бумаги прямо с прикроватной тумбы, пока буквально в двух шагах спала вампирша. И о том, как перед этим на полном скаку сбила маркиза с коня, и в ушах до сих пор звенел его полный ярости голос: «Я вырву твою душу вместе с даром, когда вернусь!».

Но самое страшное я приберегла напоследок — свои подозрения насчёт пропавших сирот и ритуала, который должен был состояться под сводами Исаакиевского собора.

Лишь об одном я умолчала. Метка Нуара никак себя не проявляла, и потому язык не поворачивался заводить о ней разговор. Одного воспоминания о той ночи хватало, чтобы щёки вспыхивали от стыда. Я просто не могла рассказать им о том, как получила это клеймо. Когда дух виконта проник в спальню. О той унизительной животной похоти, которая захлестнула разум… Нет. Это должно остаться только моей тайной.

Северские слушали очень внимательно, не перебивая. Когда поток слов иссяк, в гостиной снова повисла тишина.

Элеонора вздохнула и задумчиво произнесла:

— Я думала, что со смертью Вальмонта этот кошмар закончился. Но мне кажется, что Господь оставил вам испытание, дети. И это испытание вы должны пройти до конца. Вместе.

Глава 92

Мы ещё долго разговаривали, не покидая уютных кресел. Пламя камина отбрасывало причудливые тени, стирая границы между гостиной и той мистической изнанкой мира, в которой мы все оказались заперты. Теперь настала их очередь говорить.

Северские в подробностях поведали о том, как боролись с маркизом. Как балансировали на грани гибели и как Дмитрий, старший брат Александра, фактически шагнул за эту грань. Он вернулся с того света, но не с пустыми руками. Ему была дарована награда от самого Господа. И не просто награда, а высочайшее предназначение.

Голос графини звучал тихо, но каждое слово отпечатывалось в сознании:

— Ему было сказано: «Теперь же ты станешь Великим Уравнителем. Весами в руках справедливости. Мечом, который не знает пощады к тем, кто преступил законы человеческие и божественные. С этих пор ты наделён силой карать зло, судить без суда… Тебе не нужны присяжные и палачи — ты сам станешь и приговором, и исполнителем. Это великое служение Свету. Ты станешь Судьёй на грани миров, чьё имя заставит содрогаться даже самых самонадеянных демонов. Карающая Десница.».

Судья на грани миров... От этих слов по спине пробежал табун мурашек. Но это было лишь началом откровений.

Не отводя взгляда, Александр и его мать открыли мне правду о своём происхождении. Правду, за которую в былые века Инквизиция стирала с лица земли целые города. Братья Северские оказались сыновьями самого Сатаны.

Мой разум отказывался это принимать. Как? Эти утончённые аристократы, защищающие империю? Но чем дольше они говорили, тем яснее становилась картина. Если про́клятый род Вальмонтов наслаждался своей тьмой, черпая