Её Чудовищные Звери - Э. П. Бали

«Никогда больше ты не заключишь кровавый договор,» — сказала Аурелия. «Никогда больше ты не поработишь, не причинишь вреда и не воспользуешься невинным существом. Ты умрешь так, как будто тебя никогда и не существовало.»

«Никогда больше ты не продашь дочь ради наживы,» — сказал я. Я посмотрел на Аурелию, ее глаза блестели. «Как ты хочешь это сделать?» Аурелия замерла. Позади Ксандера водоворот все еще кружился в своем яростном танце.

«Осталось еще три долга,» — раздался позади нас глубокий, знакомый голос.

Мы все обернулись, и Аурелия ахнула. Эко, гренландская акула, мой наставник и третий истинный Афины Костеплет, шел к нам. На его бледных ногах была кровь, длинные серебряные волосы развевались на ветру, а глаза покраснели от света.

Он пришел пешком, с удивлением понял я, словно в паломничестве.

Глава 119

Аурелия

Истинный моей матери, ее акула.

Голос Эко, глубокий и сильный, разнесся в воздухе. «Я заберу его отсюда. Мы долго ждали правосудия.»

Он остановился рядом со мной и поднял руку, нежно проведя по моим волосам — отцовским прикосновением, которого я не знала с детства. Слезы жгли мне глаза, когда он посмотрел на меня мягким взглядом, который сказал моему сердцу все, что нужно было услышать.

Однажды, когда мы встретимся снова, дитя, мы узнаем более счастливые времена вместе. Но теперь ты познаешь счастье со своими истинными. Позволь им любить тебя так, как не смогла твоя кровная семья.

Он опустил руку и прошел мимо меня к моему отцу, и я смотрела на него, прижимая руку к сердцу, пока он приседал. Он подхватил Мейса на свои большие руки, бледные мышцы его спины напряглись под мертвым грузом.

«У тебя есть мой яд, Коса?» — спросила я. Коса протянул мне маленький пластиковый флакон из кармана. Я взяла его и шагнула к отцу, откупоривая и вливая ему в рот молочно-белую жидкость. Он попытался выплюнуть ее, но, думаю, Лайл зажал ему нос и заставил проглотить мой яд Василиска. Потребовался лишь миг, чтобы его глаза остекленели.

«Отдайте свою силу, когда войдете в водоворот,» — сказала я им обоим. «Отдайте всю, одним ударом. Вдвоем этого будет достаточно, чтобы противостоять водовороту Упыря.»

Все молчали, пока Эко кивал, затем развернулся и посмотрел на моих истинных. «Позаботьтесь о моей дочери.» Он уставился на Ксандера, и прежде чем я успела понять, что он говорит, Ксандер склонил голову, а Эко повернулся ко мне. Он торжественно произнес: «Я иду к своей Регине.» В его глазах блеснуло что-то, что я поняла — облегчение, любовь и надежда. Это наполнило меня теми же эмоциями, и я почувствовала своих истинных рядом, когда Эко Гренландец взял брата, связанного с ним Дикой Матерью, и шагнул прямо в водоворот.

Его бледные ноги едва коснулись безжизненного тела Упыря, как его подхватила воронка, темные тени втянули его, словно приветствуя, пока я больше не могла его видеть.

Это произошло мгновенно, потому что Эко не сопротивлялся водовороту, как Ксандер и я. Но был момент, словно промежуток между окончанием одного вдоха и началом следующего, когда я почувствовала всплеск силы из самого его центра, наверху. Холодный белый свет вырвался наружу и распространился вниз, растворяя тени, рассеивая круговое движение.

Тени опадали к мужчине, лежавшему у их основания. Упырь вскрикнул, его тело содрогнулось от боли. Я подбежала к нему, когда тени исчезли, оставив воздух странно неподвижным и тихим.

Упырь перекатился на бок и задрал рубашку, глядя на свой пупок. Завиток, дело рук моего отца, исчез, оставив после себя гладкий мускулистый коричневый живот. Я осторожно провела пальцем по белой краске на его лице. Под ней кожа была чистой.

«Они исчезли,» — тихо сказала я, едва осмеливаясь поверить. «Никаких кровавых договоров не осталось.» Он посмотрел на меня, хмурое выражение исчезло, красные глаза блеснули, и показался кончик клыка. «Все кончено. Ты свободен.»

Упырь с глухим стуком упал на спину, раскинув руки и ноги, глядя в темнеющее небо, в то, через которое ушел его хозяин. То, что сделало его свободным. Он потянулся к моей руке, и я позволила ему, сжав ее в ответ, пока тысяча мыслей кружилась в моей голове.

Я посмотрела на него, свободного зверя, и произнесла его настоящее имя. «Это означает уничтожение на санскрите, не так ли? Винааш. Так тебя назвали родители.»

Он встретил мой взгляд. «Ты догадалась.»

«Речь "я есть уничтожение" навела меня на мысль.» У нас была лишь секунда тишины, прежде чем другие мои истинные потребовали моего внимания.

«Вставай, Золушка!» — сказал Дикарь. «У нас есть дела.»

Все обернулись, чтобы посмотреть на Дикаря, который свирепо смотрел на повелителя василисков, уперев руки в боки.

После этого Упырь стал Эшем, или Золушкой для Дикаря ворчливым голосом, и никто не стал спорить или задавать вопросы. По полю разнесся возмущенный клекот, и пять птиц понеслись к нам, ведомые черной львицей с окровавленными зубами.

Коннор и его спутники бежали к нам так быстро, как только могли. Эш поднялся на ноги, все еще держа меня за руку, словно не мог отпустить, и мы смотрели, как Юджин чуть не выпрыгивает из переноски. Дикарь поспешно отстегнул его, и наш страж-петух спрыгнул на землю с трепетом крыльев, когда звери-анимусы, которые могли быть только его истинными, собрались вокруг него с волнением.

Знакомая курица с винным пятном на половине лица, гордый казуар, голубой седлоклювый аист, лирохвост и зимородок. Я сразу увидела их связи. Истинные Юджина окружили его, защищая, щелкая клювами и топорща перья.

«Какая прекрасная стая,» — с гордостью улыбнулся им Дикарь.

Коннор перекинулся в человеческую форму. «Мы приехали, когда услышали,» — сказал он. «Они хотели прийти и помочь вылечить раненых.»

«Их много,» — сказал Лайл, тоже возвращаясь в человеческий облик.

В сгущающейся темноте мы оглядели то, что осталось от поля перед Академией Анимус. Кошки и волки передвигались по руинам, добивая оставшихся солдат. В стороне Минни и Мардук сгоняли змеиных детей в один угол. Казалось, все они были живы, если не считать синяков и воинственного настроения. Я посмотрела на Эша, который тоже наблюдал за сопротивляющимися детьми.

«Я позабочусь о них.» Он поднес нашу сцепленную руку к губам, поцеловав тыльную сторону моей ладони, легкое прикосновение клыка заставило меня улыбнуться, прежде чем он отошел.

Дикарь прищурился на повелителя василисков, затем объявил, что собирается «контролировать» его. Внезапная усталость прилипла к моим костям, и я пошевелила