Безумная Ведьма - Элизабет Кэйтр

— Мы с тобой теперь полностью откровенны?

«Даже больше, чем ты думаешь», — шипение в ответ и страшный пожар в области левого ребра заставляет сощуриться.

Кажется, плоть горит, и Видар старается унять боль таким простым и наивным жестом – приложив ладонь к ребру.

— Я часть тебя, так ты говоришь? — губы Видара сами собой растекаются в опасной улыбке.

«Не понимаю твоих вопросов!»

— О, и не нужно. Ты права, я люблю её. Только это означает, что и ты влюбишься в неё так же сильно, а может сильнее.

«Чушь!»

— Отнюдь. С этой секунды ты захлебнёшься в моих чувствах к ней. Ты перестанешь понимать, где ненависть к ней, а где любовь, как это случилось со мной.

«Для этого тебе придётся снова начать чувствовать сильные эмоции, разве нет? Тогда вновь проснётся твоя связь и снесёт её с ног болью. А, знаешь, давай!»

— Кажется, мы оба пришли к выводу: её следует наказать. Разве не так?

«Она снова станет твоей слабостью!»

— Она – станет твоей слабостью, — Видар самодовольно улыбается, расправляя плечи. — А я давно привык к этому чувству.

«И что ты снова задумал?»

Видар убирает ладонь, понимая, что боль исчезла. Больше нет вообще никакой боли. Вместо неё остался холод. Кромешный. Убивающий. Отдающий слабым тремором в правую руку. Наверное, он больше никогда не сможет почувствовать тёплых эмоций. Никогда не сможет согреться. Он совершит задуманный последний удар, а после – в холод укутается весь мир. Во Вселенных не будет уголка темнее его мира.

«Мне нравится твой настрой!»

— Скройся и не звени в моей голове, — голос острее бритвы.

Видар берёт в руки остатки от стрелы, а затем, замахнувшись, выбрасывает их из окна замка, точно зная, что те раз и навсегда затеряются в кромешной темноте рва. Разворачивается к трону. И как не старался проигнорировать особое место на кафельном полу тронной залы – всё равно задерживает на нём взгляд, воссоздавая два силуэта, борющихся за призрачную надежду.

Он усмехается. Демонова ведьма! Она действительно стала лучшей версией себя, так ловко отобрав его прозвище! Теперь рыжая (или уже не рыжая) с гордостью могла носить это вычурное – «Королева марионеток», точнее… одной марионетки с его именем. Она ловко дёргала за ниточки, крутила им, делала то, что ей хочется, скрывая тайны его же земли! Хаос, он думал, что Метка – сказка! Что же… Пусть… Истинная Королева подавится ей только потому что – Истинным Королём будет он.

«Твои мысли слаще амброзии…»

— Кажется, я приказал тебе скрыться, — самодовольно фыркает Видар, выходя из тронного зала. — Принеси в мои покои вина, — на ходу бросает он слуге, двигаясь по коридору Замка Тьмы.

Он чуть морщится, оглядывая сильфийский стиль. Минимально мебели, огромное количество стекла и ветра, завывающего в нём. Миновав несколько коридоров, Видару открывают двери кабинета. Отсюда всегда веяло гнилью. То ли потому что весь замок когда-то принадлежал Тимору и Тьме, то ли из-за неугодной нежити, которая не особо сильно до недавнего времени беспокоилась о собственном внешнем виде.

Стоит Видару войти, как все находящиеся внутри вскакивают с мест, отвешивая неумелые, грубые поклоны. Цепким взглядом Истинный Король оглядывает то, что в других Тэррах носило название – Совет. В их раболепском шёпоте с лёгкостью слышалось: «Да здравствует, Ваше Величество!». Видар солжёт, если скажет, что ему не нравится то, с каким страхом и испугом они преклоняют головы.

— В ближайшее время, господа, мы закончим войну, — его голос всегда вызывал в них дрожь.

Им казалось, что такой король как Видар – настоящий страх для нежити. Тимор, Тьма… всё это оказалось такой чушью в сравнении с одной лишь ровной спиной Видара Гидеона Тейта Рихарда!

— В-Ваше Величество, Вы собираетесь… — сильф неопрятной наружности поднимает голову.

— Я собираюсь поставить всех на колени, — Видар не даёт ему даже договорить. По правде, он и имён-то не знает. Ни к чему. Он поворачивается в сторону слуги, что всё время плёлся за ним от тронного зала. — Подготовьте напротив моих покоев комнату. В ней должно быть тепло и опрятно. У нас будет гостья. — Перехватив настороженные взгляды, Видар обаятельно улыбается. — Вам она известна, не переживайте. А ты, — переводит взгляд на растерявшегося генерала армии. ­— За мной. У меня есть для тебя работа.

Тот неприятно скалится в ответ, обнажая гнилые зубы. Развернувшись и бросив короткое: «Готовьтесь к захвату», Видар выходит. Тяжёлое дыхание салама за спиной выводит из себя. Разве может так дышать целый генерал армии? Он одним вздохом способен сдать местонахождение всех солдат! Хаос, ирония и только!

— Ваше Величество, могу я поинтересоваться, зачем мы идём в подземелья?

— У меня для тебя подарок, — не разворачиваясь бросает Видар. — Тебе понравится. Кажется, ты давно на него засматривался. К тому же, считай это обменом. Я тебе – подарок, ты мне – победу в войне с Халльфэйром и Малвармой.

— В-вы так великодушны, мой… Король!

Салам запинается, когда они подходят к тюремной клетке. Видар расслабленно прячет руки в карманах брюк. Жестокого лица боится касаться даже свет от парящего пламени.

В клетке лежало что-то очень худое. Такого тряпья генерал не видел ровно с тех пор, как его король пришёл ко власти. Всё, что касалось внешнего вида – давно стало первым правилом подданных. Даже если они были узниками.

Существо в клетке приподнимает голову, и тогда король делает несколько шагов вперёд, присаживаясь на корточки и склоняя голову к левому плечу. Генерал теряет способность к говорению. Истинный Король сидел на корточках перед практически трупом!

«Ты до смерти пугаешь своего генерала!» — раздаётся насмешливый голос Тьмы внутри головы Видара.

Видар довольно фыркает, тем самым привлекая внимание заключённой нежити.

— Отдыхаешь, Кристайн?

Если бы можно было описать ненависть с помощью пожара – то, когда дело касалось Кристайн Дайаны Дивуар – могли сгореть дотла несколько планет.

Девушка пытается молниеносно подняться, но путается в полах платья и душах, что клубят вокруг опасным облаком. Силы покинули давно. По правде, она даже не знала, сколько именно находилась здесь. Последнее что помнила – как Видар на её глазах вздёрнул трупы десятка нежити к потолку. Тогда она боялась оказаться в их ряду. Напрасно. Бояться нужно