Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

— Да потому что, как и ты, — бросаю я, — она знала, что на меня нельзя рассчитывать.

— Или знала, что ты это переживешь.

— Что это значит? Мне же было тринадцать.

Мейкон смотрит на меня с почти забавной усмешкой.

— Ты что, не помнишь, как она тебя звала?

Нет, я...

И тут до меня доходит.

— Эверест, — шепчу я, а в голове проносятся воспоминания. — Словно со мной было тяжело, или невозможно, или...

— Непоколебимый, — произносит он.

— Незыблемый, — добавляет Арми.

Мейкон вздыхает, его тело расслабляется.

— Ты никогда не плакал, Даллас. — Он чуть улыбается. — Вообще никогда. — Он кивает на остальных и на себя. — У меня вечно бушевали эмоции. Арми всегда был эмпатом. Трейс уж точно ревел.

— Иди к черту, — ворчит мой младший брат, пока Айрон пытается скрыть улыбку.

Мейкон повторяет:

— Ты никогда не плакал.

Потому что был сломан. Ненормальный. А вовсе не потому, что оказался таким непоколебимым, сильным или стойким.

— Она могла бы подождать, пока останется одна, — объясняет Мейкон, — но она не хотела быть одна. Она дождалась, пока ты будешь рядом.

Тоска снова обрушивается на меня ударом, и я отвожу взгляд, пытаясь сдержать жжение под веками.

— Она всё равно бы это сделала, Даллас.

— А я никогда не стану тем, кем вы хотите меня видеть, — огрызаюсь я. — Мне плевать на всех вас.

Тогда я не был никаким Эверестом, не буду и сейчас. Они любят меня и пытаются утешить, но то, что я сказал Айрону, было правдой. Я хотел уберечь Залив от Эймса вовсе не потому, что мне так уж не наплевать.

— Я остался, потому что хотел его сожрать, — указываю я, — а вовсе не потому, что дорожу хоть чем-то из этого. И я больше не могу оставаться здесь, зная, что это дерьмо победило. Я убью его. Только хуже сделаю.

— Ты не можешь остаться, потому что тебе больно, — говорит Айрон.

— Нет.

— И ты хочешь сбежать от этой боли, — продолжает он. — Как всегда и делаешь.

— Да мне срать на всё это! — кричу я.

— Тогда чего ты хочешь? — спрашивает Арми.

Я бросаю на него взгляд.

— Наружу! — ору я. — Я хочу убраться из этого дома!

Обойдя их кругом, я подхватываю с пола рюкзак.

— Чего ты хочешь от жизни? — наседает Арми.

Я бросаюсь к входной двери.

— Да пошли вы!

Но там уже встал Айрон, преграждая путь, пока Трейс и девчонки держатся на почтительном расстоянии.

— Отвечай на вопрос. — Он смотрит на меня в упор, загораживая выход. — Отвечай, и вали на все четыре стороны!

— Я хочу на волю!

Вот чего я хочу!

— Скажи нам, — требует Арми. — Выплюни это!

Шагнув обратно в гостиную, я швыряю в него рюкзак, чувствуя, как колотится сердце. Он отбивает его в сторону.

— Одну вещь в мире ты можешь получить, — кричит Айрон. — Что это?

Будь они прокляты...

— Чего ты хочешь? — рычит Арми.

Чего я хочу? Чего я, блять, хочу?

Где бы я сейчас находился, если бы мог выбирать?

С рычанием я выбрасываю ногу вперед и со всего маху пинаю приставной столик под окном.

— Я не хочу, чтобы к нему прикасался кто-то еще! — воплю я во всю мощь, сбрасывая мамину посуду на пол. — Не позволю кому-то другому завладеть им!

Слова просто вырываются наружу — словно с достаточной яростью я смогу заглушить саму боль.

Я смахиваю рукой вазы, и всё летит на пол к моим ногам.

К моему удивлению, никто меня не останавливает.

— Чего ты хочешь? — спокойно спрашивает Мейкон.

Я пинаю столик снова и снова.

— Я не хочу, чтобы он стал похож на своего отца.

— Чего ты хочешь? — повторяет Айрон чуть ли не шепотом.

Я пытаюсь толкнуть стол, но силы окончательно оставляют меня, и накатывает дикая усталость.

Глаза заливают слезы, и я отвожу взгляд, отступая назад.

— Я не хочу его потерять.

Я качаю головой, чувствуя, как стыд заливает каждый дюйм кожи. Мне хочется просто раствориться в воздухе.

Если бы я мог оказаться в любой точке мира прямо сейчас, я бы валялся с ним в его постели, и больше мне ничего не нужно.

Мейкон мгновенно оказывается передо мной, подхватывая руками за лицо и заставляя поднять голову.

— Ты любишь его, — произносит он.

Крепко зажмурившись, я даже не могу посмотреть ему в глаза. Чуть заметно киваю, чувствуя, как сердце подступает к самому горлу.

— Я хочу услышать это от тебя.

— Блять. — Меня всего трясет, ведь они наверняка ненавидят меня за это. — Я люблю его.

Я выкручиваю голову из его рук, пытаясь спрятаться. Я знаю, что они вовсе не это хотели услышать, и теперь, пожалуй, станут презирать его еще сильнее за то, что из-за него я сбежал. И ненавидеть меня за то, что я снова всех подвел.

Я думал, что любовь — это потеря контроля, и, пожалуй, так оно и есть. Но теперь я, кажется, всё понимаю. Мой отец был единственным человеком, чьего отсутствия мама не могла пережить. Когда он ушел, это ее и доконало.

Уж лучше я буду любить Каллума, чем жить в пустоте. Теперь я знаю, чего лишен. Он разрушил меня самым грёбаным образом.

Каждое решение, принятое после встречи с ним, было продиктовано им. Мне нравится то, как он на меня смотрит.

Мне нравится, как он целует меня.

Он заставил меня говорить так, как не удавалось больше никому, и я не хочу, чтобы он остался один.

Мейкон отступает назад, и голос его звучит четко и уверенно.

— Тогда давайте вернем его домой, — заявляет он на весь дом.