Как зомби из трущоб вернула свой кайф - Диана Роулэнд

— Я знаю, что ты приготовила для нас какую-то мерзкую засаду на парковке, конченая ты тварь. — Мой голос вмиг стал жестким и острым как бритва, от былой веселости не осталось и следа. — Если не хочешь стать главным посмешищем всей этой чертовой планеты, я настоятельно рекомендую тебе скомандовать своим псам свалить нахер с нашей дороги. О, и если вы как-то покопались в нашем фургоне, лучше верните всё взад прямо сейчас. Сечешь фишку?

Её дыхание стало прерывистым и паническим. Походу, я безошибочно нащупала её самую уязвимую болевую точку.

— Вас никто не тронет, — выдавила она удушливым голосом. — Убирайтесь. Убирайтесь вон. Оставьте моего сына.

Пирс наклонил голову набок, и его улыбка стала еще шире, когда из-за металлической двери донеслись звуки спешной возни и приглушенные командные выкрики.

— Только когда мы будем на безопасном расстоянии, — отрезала я. — Вот тогда мы его и отпустим.

— Проваливайте! — Ярость и первородный ужас звенели в её голосе. — Убирайтесь. Вон! В О Н!!!

Я нажала отбой прямо посреди её истошного визга. Вот вам и хладнокровная расчетливая стерва. Пирс привалился спиной к дверям, и всё его тело сотрясалось от беззвучного смеха, несмотря на всю дикость нашего положения.

— Кажется, она страсть как хочет, чтобы мы ушли, — ухмыльнулась я.

Всё еще посмеиваясь, она снова аккуратно приоткрыл дверь: на противоположном конце гаража как раз с грохотом захлопнулась какая-то дверь. Воздух больше не вибрировал от смертельной угрозы.

— Жди здесь, — скомандовал он.

Со стволом наперевес он легкой трусцой припустил к грузовому фургону, сделал вокруг него быстрый круг — как я поняла, проверял на предмет взрывчатки, — а затем запрыгнул на платформу и рванул задние створки.

Как только он махнул мне рукой, я со всей дури толкнула контейнер в его сторону, и в считаные секунды мы загрузили его внутрь и заблокировали двери. Я осталась в грузовом отсеке, а Пирс прыгнул за руль и завел движок.

— Мы снаружи, хвоста нет, — объявил он меньше чем через полминуты.

— Мать твоя женщина, у нас получилось, — выдохнула я. Встав на колени, я рванула крышку контейнера: — Ну как вы там, народ?

Кайл приподнял голову с мрачным видом, его ладонь была плотно прижата к животу Эндрю:

— Кому-то… хуже… чем остальным.

— Больно, — прохрипел Эндрю, ловя воздух короткими, рваными глотками. — О боже…

— Дерьмо. Помогите мне вытащить его, — скомандовала я, прежде чем вспомнила, что из всех зомби в баке бойцы сейчас были еще те, до полной силы им было как пешком до Китая. И тем не менее, Кайл и Маркус сумели совместными усилиями подтолкнуть тело Эндрю, чтобы я могла аккуратно выудить его наружу и уложить на пол фургона без лишней тряски. Мой взгляд встретился со взглядом Маркуса — и меня захлестнуло запредельное облегчение от того, что он двигается и всё понимает. Но я даже не успела ему улыбнуться, как мое внимание перехватил задушенный крик боли со стороны Эндрю.

— Господи, да ты белый как полотно, — пробормотал я, задирая его рубашку, чтобы рассмотреть маленькую пулевую рану. Вокруг отверстия размером с горошину почти не было крови, но когда я положила руку на его живот, он оказался твердым как камень.

— Я умираю, — выдохнул Эндрю, и его лицо исказилось от страха и боли. — О боже. Больно.

«Он действительно умирает», — осознала я с тошнотворным ужасом.

— П-Пирс! — крикнула я, едва удержавшись, чтобы не сказать «Пьетро». — Эндрю в совсем паршивом состоянии. Кажется, у него внутреннее кровотечение. Нам нужно срочно в больницу!

Пирс быстро оглянулся через плечо и грязно выругался:

— Я наберу доктору Никасу.

— Ему нужна операция! — настаивала я, пока он набирал номер. — Прямо сейчас, немедленно!

К моему полнейшему ужасу, он покачал головой:

— Даже если бы мы успели довезти его до реанимации, мы бы этого не сделали. Мы не можем.

— Это еще какого хера?! — возмутилась я. — Разве мы не можем, ну… просто выкинуть его у входа и свинтить? — Я бросила виноватый взгляд на Эндрю, но ему сейчас было явно не до моих извинений.

Глаза Пирса на миг встретились с моими в зеркале заднего вида.

— Огнестрельные ранения всегда расследуются полицией, Ангел, — отчеканил он голосом, в котором сожаление смешивалось с абсолютной непреклонностью. — Мы не можем рисковать и привлекать внимание силовиков. — Он прижал трубку к уху. — Ты слышал? — бросил он в динамик. — Это Эндрю Сэйбер, он на грани. Вот тебе Ангел.

Я выхватила телефон:

— Доктор Никас! Скажи, что мне делать!

— Ангел, скинь мне фото раны и её расположение. Быстро, — скомандовал доктор Никас.

— Он еще в сознании?

Дрожащими руками я сделала два снимка и отправила их.

— Да, в сознании, но едва-едва. Бледный, холодный, кожа липкая. Он уже начинает отключаться.

— А живот твердый?

— Как скала, блядь. — У меня внутри крепло очень нехорошее предчувствие.

Его тихий, тяжелый вздох заставил мое предчувствие окончательно пробить дно.

— С медицинской точки зрения тут ничего нельзя сделать, кроме полостной операции, — мягко произнес он. — И если вы всё еще в фургоне, для неё, скорее всего, уже слишком поздно. Мне так жаль, Ангел.

— Оу… — Я с трудом сглотнула подступивший к горлу тяжелый ком. — Ладно. С-спасибо, доктор Никас. — В полном онемении я протянула трубку обратно Пирсу.

Кайл из последних сил перевалился через край контейнера и голым, бесформенным кулем рухнул на пол фургона прямо рядом с баком.

Эндрю судорожно, со свистом заглотнул воздух и слабо выкинул руку вперед, пытаясь уцепиться за мой рукав.

— Помоги… Умираю… — Хриплый всхлип перешел в кашель, и его глаза наводнила дикая паника. — Нет. Пожалуйста… — Его рука бессильно соскользнула вниз, а зрачки начали закатываться.

Держмо. Я мертвой хваткой вцепилась в его плечи:

— Эндрю! Слушай меня внимательно! Я могу тебя спасти. Ты сам знаешь, что я могу! — «Святые угодники, я страсть как надеюсь, что смогу». В нашем деле стопроцентных гарантий никогда не бывало, и это я знала слишком хорошо. — Но я не стану… я не сделаю этого, если ты