Как зомби из трущоб вернула свой кайф - Диана Роулэнд

— Но как же юридический факультет?

Самое настоящее отчаяние отразилось в его глазах.

— Теперь ты видишь, почему всё это так чертовски сложно?

— Вижу. Честное слово. — Я распрямила ноги и подалась вперед. — Но Маркус крепкий парень, и он предан тебе до мозга костей. Именно тебе, а не имени Пьетро. — Я прищурилась, разглядывая его. — А что ты скажешь всем остальным? Ты уже придумал версию того, как именно «умер» Пьетро?

— Нет. Нужно учесть слишком много факторов, и у меня в голове пока нет идеальной, кристально четкой картинки.

— А как быть с Джейн? — спросила я, наморщив лоб.

Острая боль и полнейшая неуверенность маской проступили на его лице.

— Я пока не знаю, Ангел.

Дерьмо. Я ни на секунду не сомневалась, что Пьетро безумно любит Джейн, и сама видела, какой взаимностью она ему отвечает. Он ни за что на свете не вычеркнет её из жизни, оставив гадать, что стряслось. Но как, блядь, прикажете сказать любимой женщине, что ты теперь выглядишь как совершенно другой мужик?

— Я еще даже в свой телефон не заглядывала, — заметила я, — но буду в полном шоке, если она еще не оборвала мне всю линию звонками и сообщениями. — Я скривилась. — Может, мне сказать ей что-то, ну… чтобы притормозить её, пока мы не разберемся со всей этой херней?

Он потер затылок — жест, который был для него максимально нетипичен и выдавал запредельный уровень стресса и напряжения.

— Её нужно успокоить. Заверить, что всё хорошо. — Он задумался на секунду, а затем тихонько выдохнул: — Скажи ей, что я вырвался из «Сабертона» и нахожусь в безопасности, но меня увезли на… зомби-реабилитацию для восстановления сил. — Нелепая, горькая усмишка перекосила его рот. — В принципе, не такая уж и ложь, учитывая, что мне реально потребуется уйма времени, чтобы оклематься.

Фраза «и придумать, что, мать твою, наговорить ей дальше» осталась неозвученной.

— Она не успокоится, пока не увидит тебя лично, — напомнила я ему, — но раз уж я не собираюсь хоронить тебя в её глазах, думаю, мне удастся удержать её от полноценной истерики. — Я поднялась на ноги, решив, что градус этой тяжелой драмы пора бы немного снизить. — Племя уже в курсе, что мы в порядке и что никакого крота среди наших не было?

Он кивнул, выглядя заметно облегченным из-за смены темы.

— Доктор Никас набрал Рэйчел. Он здесь единственный, у кого есть хоть какой-то авторитет в её глазах.

Единственный, кому Рэйчел безоговорочно поверит, это уж точно.

— Я сейчас пойду проведаю Маркуса. Что мне сказать ему, если он спросит, где его дядя?

Пирс долго и пристально буравил меня своими серыми глазами, прежде чем ответить:

— Расскажи ему правду, если почувствуешь, что момент подходящий, — произнес он. — Если нет, скажи, что информация пока только поступает. В таком случае я сам поговорю с ним позже.

Оставив его, я отправилась на поиски Маркуса. Обнаружила я его на втором этаже в небольшом кабинете: он лежал на футоне, спустив одну ногу на пол и закинув руку на глаза.

— Хей, — тихонько позвала я. Но мне всё равно удалось вырвать его из этой чуткой полудремы.

— Энджел! — Он резко сел и запустил пятерню в волосы. Гниль уже полностью сошла, но выглядел он по-прежнему абсолютно выжатым. — Энджел, — повторил он, и на его лице расцвела улыбка. — Когда я тебя увидел там, я глазам своим не поверил, что ты пришла за мной.

Я собиралась выдать в ответ какую-нибудь колкую хохму, но вместо этого просто шагнула вперед, с размаху обвила руками его шею и вовсю разрыдалась.

Он крепко обнял меня в ответ, его дыхание прерывисто содрогалось:

— Ох, детка…

— Я даже не знала, что они тебя сцапали, — выдавила я, как только ко мне вернулась способность членораздельно говорить сквозь сопли. — Я ведь звонила тебе, чтобы рассказать про дядю, но звонок ушел на голосовую почту. Тогда я накатала эсэмэску и, — я шмыгнула носом, — решила, что всё путем, но это, походу, они сами мне строчили ответы с твоего телефона.

Он бережно смахнул пару слезинок с моей щеки большим пальцем, а затем, видимо, осознал, что за моим слезным потопом ему всё равно не угнаться.

— Это случилось сразу же, как я вернулся домой, — произнес он; его голос был натянут от отголосков пережитого стресса. — У меня даже шанса не было. Я вообще без понятия был, куда меня везут.

Я прижала ладонь к его щеке, жадно вглядываясь в его лицо. Даже если мы никогда больше не сойдемся, внутри меня не было ни единой капли сомнения: этот парень был и навсегда останется для меня кем-то безумно особенным.

— Когда я увидела, что они с тобой сотворили… — Горло у меня так сжалось, что я не смогла закончить фразу. Сильно сомневаюсь, что он когда-либо до этого докатывался до такой степени мозгового голодания, а уж получить этот переход в режим монстра в комплекте с пытками…

Легкая дрожь прошила его тело.

— Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть, — произнес он; в его глазах застыл затаенный ужас. — Я помню, как мне вкатили какой-то укол в живот, а потом сломали руки. Помню гниль и то, как начал терять контроль над собой, а дальше — темнота, пока я не пришел в себя, пожирая мозги прямо из пакетика. — Его кадык дернулся. — Это было жутко.

Я перехватила его руку:

— Я так чертовски рада, что ты сейчас здесь, со мной, и в безопасности.

— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы никому из нас больше никогда не пришлось пройти через подобный ад. — Свирепая, несгибаемая решимость звенела в его словах. Знаете, а Пирс был ни разу не прав, пророча Маркуса на место лидера Племени.

— От дяди Пьетро были какие-нибудь новости? — спросил он.

Дерьмо. Одно дело — заливать Пирсу, что я без проблем вывалю Маркусу всю правду, и совсем другое — реально взять и перевернуть всю его картину мира. Настоящее ведро с раками.

— Он в безопасности.