Психо-Стая - Ленор Роузвуд

— Куда уж хуже? — плоско спрашивает Чума.

— Он мог бы на самом деле убить тебя, вместо того чтобы просто очень стараться.

Я ожидал, что он начнет ворчать, но вместо этого он смеется. По-настоящему. Облегчение — слышать этот звук снова, особенно после всего, что только что произошло.

Он кладет руку на плечо Айви, затем на моё, и притягивает нас обоих в крепкое объятие, тяжело и натужно вздыхая. Сегодня день прямо полон сюрпризов.

— Спасибо, — шепчет он. — Вам обоим.

Я обхватываю руками Чуму и Айви, всё еще не привыкнув к открытому проявлению нежности с другим альфой, тем более на виду. Но к черту всё. После такого замеса мне это нужно не меньше, чем им. Их запахи странным образом успокаивают, смешиваясь воедино. Дикая жимолость Айви и чистый аромат Чумы — так пахнет воздух перед грозой.

Я бы мог стоять так вечно.

Чума наконец отстраняется, его голос звучит хрипло:

— Ладно, поехали домой.

Жаль, мне не хватает духу сказать ему, что дом там, где они оба. Но это слишком сопливо даже для меня.

— Подождите. — Взгляд Айви устремляется к скалам, где спряталось снайперское гнездо Валека. Её маленькая ладонь ловит рукав Чумы прежде, чем он успевает повернуться к машине. — Вы двое поезжайте вперед. Мне нужно с ним поговорить.

Мы с Чумой обмениваемся сомневающимся взглядом. Каждый защитный инстинкт орет мне, что нельзя оставлять её наедине со змеей, даже если он только что спас наши задницы в чертовски крутой манере.

— Я доберусь на обратном пути с ним, — добавляет она, явно прочитав наши колебания.

— Айви… — начинает Чума.

— Он изменился, — настаивает она. — Вы видели это сегодня. Мы должны начать доверять ему в какой-то момент.

Тут она меня уделала. Тот выстрел в руку Азраэля был чертовски ювелирным. Мог пришить его запросто, но не стал. Просто вывел из строя ровно настолько, чтобы Чума остался жив.

— Он и правда спас наши шкуры, — неохотно признаю я. Слова на вкус как уксус, но это правда.

Чума вздыхает — тот самый усталый звук, означающий, что он готов сдаться. Он наклоняется и целует Айви в лоб.

— Будь осторожна, — шепчет он. — И возьми это.

Он вынимает свой щегольской сурхиирский клинок из ножен и вкладывает в её маленькую руку. Белый металл и золотая филигрань ловят утренний свет, когда она с улыбкой цепляет его к поясу.

— Увидимся дома, — тихо говорит она.

Дома. Слово звучит по-другому теперь. В груди от него становится странно.

— Не давай ему запудрить тебе мозги, — предупреждаю я, когда мы идем к машине. — У змеи язык хорошо подвешен, когда ему надо.

Айви только закатывает глаза, но во взгляде читается нежность.

— Думаю, я справлюсь с Валеком.

— Вот этого я и боюсь, — бормочу я, но уже направляюсь к машине. Ни за что не дам Чуме сесть за руль с этими порезами.

Мы оба оборачиваемся посмотреть, как Айви бежит к скалам, и мне приходится сдерживать своего внутреннего альфу, чтобы не броситься в погоню. Она исчезает в зарослях, как дикое существо, коим она и является, но она уже близко к Валеку, так что я знаю — она найдет дорогу.

Я поворачиваюсь к Чуме, глядя на его задумчивый вид, когда она скрывается из виду.

— Ты как? — спрашиваю я. — Жарковато там было.

— Не очень, — отвечает он тоном тихой отстраненности. — Не из-за Азраэля. Мы никогда не были в особо добрых отношениях.

Я хмыкаю.

— Это ты еще мягко сказал.

Мы стоим вместе в тишине несколько мгновений, оба высматривая на скалах случайные всполохи рыжего в кустах — будто лисица уходит в холмы.

— Думаешь, его инфе можно верить?

— Азраэль — человек слова, — задумчиво отвечает Чума. — К лучшему это или к худшему.

Я замечаю вспышку белого в зарослях — Валек вышел из укрытия. Он её встретил.

Расслабившись, я кладу руку на плечо Чумы и крепко сжимаю.

— Давай, — говорю я, подталкивая его к пассажирскому сиденью. — Погнали.

— Ты не сядешь за руль, — ворчит он в полсилы.

— Да неужели? А ты смотри, — бросаю я, оббегая машину и плюхаясь на водительское место. — Это даст тебе время порефлексировать и попялиться в окно. К тому же, я вожу лучше тебя в любой день недели.

— Это крайне спорное утверждение, — отрезает он, но всё же садится.

Я ухмыляюсь, заводя двигатель.

— Кто за рулем, тот выбирает музыку.

— Это кнопка катапультирования, идиот, — говорит он как раз в тот момент, когда я собираюсь нажать на большую черную кнопку на панели.

Моя рука замирает, я кошусь на него, не понимая, серьезно он или просто пытается помешать мне врубить рок на всю дорогу до дома.

— Ты же шутишь, да?

Он не отвечает, просто отворачивается и смотрит в окно с тенью ухмылки на губах.

Да и пофиг. Пожалуй, я не против тишины, когда я с ним.

Глава 43

АЙВИ

Сердце бешено колотится, пока я взбегаю по каменистому склону холма; ноги горят от напряжения. Ветер швыряет волосы мне в лицо, но я не замедляюсь.

Он спас нас. Он спас Чуму.

Осознание снова накрывает меня, когда я преодолеваю очередной подъем, сканируя скалистый пейзаж в поисках знакомой копны белоснежных волос. Валек мог позволить Азраэлю убить Чуму. Мог стоять в стороне и смотреть, как всё рушится.

Но он этого не сделал.

Вспышка белого цепляет взгляд, и внезапно он оказывается там. Валек выходит из-за выступа скалы, снайперская винтовка небрежно перекинута через плечо. Даже с такого расстояния я вижу настороженность в его позе — он следит за моим приближением.

Он думает, что я всё еще злюсь. Он понятия не имеет.

Я не замедляюсь, подходя к нему. Наоборот, ускоряюсь, мои ноги буквально летят по неровной земле. Глаза Валека расширяются за мгновение до того, как я врезаюсь в него, обвивая руками его шею. От удара мы оба отшатываемся на шаг, но руки Валека инстинктивно подхватывают меня, чтобы удержать.

— Айви? — его голос охрип от замешательства. — Что ты…

Я прерываю его, утыкаясь лицом ему в грудь и глубоко вдыхая. Знакомый запах камня и дымного металла наполняет мои легкие, и я крепче сжимаю его.

— Спасибо, — яростно шепчу я. — Спасибо, что спас его.

На мгновение Валек замирает, не шевелясь. Затем медленно, нерешительно его руки смыкаются вокруг меня. Одна ладонь ложится на мой затылок, пальцы запутываются в моих растрепанных ветром волосах.

— Не за что… — говорит он. Шарф съехал набок, голос звучит ошеломленно.