Психо-Стая - Ленор Роузвуд

Сегодня могут погибнуть все.

Реальность того, что мы собираемся сделать, давит неподъемным грузом. Мы больше не деремся только за себя. Мы деремся за каждую омегу, запертую под контролем Совета. За каждую семью, разорванную их тиранией. За свободу. Но цена может быть сокрушительной.

Я оглядываю свою стаю, жадно впитывая их образы. Тэйн проверяет оружие, его темные глаза напоминают грозовое небо. Призрак замер у ближайшего ко мне окна, высматривая угрозы даже здесь, на нашей защищенной базе. Виски сидит неестественно тихо; его привычная неуемная энергия заперта внутри, как бомба, ждущая взрыва. Валек молча рыщет в тенях, вышагивая взад-вперед.

Мне есть что терять. Нам всем есть. Но в глубине души я знаю: чтобы шагнуть в будущее, которое мы могли бы построить вместе, мы должны упокоить призраков нашего прошлого.

— Наемники также на позициях, — продолжает Ларихм. — Хотя я должен выразить свои сомнения по поводу доверия к…

— Ваши сомнения приняты к сведению, — плавно перебивает его Чума. — Но Влаков выполнит свою часть обязательств. Ему слишком выгодно помогать нам — и он слишком много потеряет, если предаст нас.

Я не так в этом уверена, но для сомнений уже слишком поздно.

— Очень хорошо, Ваше Высочество, — Ларихм снова кланяется. — Мне отдать приказ выступать?

Глаза Чумы находят мои в другом конце комнаты. В этом моменте я вижу всё, о чем он молчит. Его страх, его решимость, его любовь к нам всем.

Я едва заметно киваю ему. Что бы ни случилось, мы встретим это лицом к лицу. Как стая.

— Да, — говорит он, поворачиваясь к Ларихму. — Отдавайте приказ. Сходимся у старой шахты, рядом с северо-восточным КПП Столицы.

Когда генерал уходит, я встаю и выхожу в центр комнаты. Мои альфы инстинктивно тянутся ко мне, образуя свободный круг. Мгновение мы просто смотрим друг на друга. Я ловлю себя на том, что пытаюсь запечатлеть каждое лицо в памяти, но тут же понимаю: они и так уже там, выжжены глубоко в моей душе.

— Ну что, — Виски наконец нарушает тишину, голос его звучит хрипло. — Похоже, это оно, да?

— Оно самое, — мрачно подтверждает Тэйн. — Все готовы?

— Готовы к вторжению в одну из самых могущественных стран мира? — сухо спрашивает Чума. — Разве к такому можно быть готовым?

Я тревожно переступаю с ноги на ногу, глядя, как мои альфы готовятся к тому, что может стать нашей последней битвой. Реальность происходящего бьет по мне всё сильнее с каждой секундой. В груди тесно. Будто не хватает воздуха.

Я могу их потерять. Кого-то из них. Всех их.

От этой мысли подгибаются колени. Я физически не могу этого представить. Слова на кончике языка, искушают меня тем, как просто было бы их выкрикнуть. Чтобы удержать их всех в безопасности. Пожалуйста, не делайте этого. Мы найдем другой путь. Любой другой путь.

Но прежде чем я успеваю дать волю минутной слабости, Валек подает голос из теней.

— Мы действительно собираемся довести это до конца?

Все замирают — он каким-то образом озвучил мольбу, рикошетящую в моем мозгу. Я замечаю встревоженные взгляды, которыми обмениваются остальные, вижу, как напрягаются их плечи.

— Довести до конца что? — рычит Тэйн. — Вторжение? Поздно давать заднюю.

Но серебряные глаза Валека прикованы ко мне.

— Нет, — тихо говорит он. — Не вторжение.

— Тогда что? — нетерпеливо требует Виски. Такой серьезный. Совсем на себя не похож.

— Мы собираемся ввязаться в самую безрассудную, наглую и суицидальную миссию, которую когда-либо предпринимали, — продолжает Валек, и его акцент становится гуще от эмоций. — А это о многом говорит. И при этом мы всё еще ходим вокруг да около очевидного из-за страха перед неизвестностью.

Остальные обмениваются недоуменными взглядами. Даже я не уверена, к чему он клонит.

Валек делает шаг вперед, и на этот раз его привычная хищная грация сменяется чем-то почти уязвимым.

— У меня накопилось достаточно сожалений на одну жизнь, — тихо произносит он. — Если я сегодня сдохну, я не хочу, чтобы это преследовало меня на том свете.

Сердце колотится о ребра, когда он подходит ближе.

— Я люблю тебя, — просто говорит мне Валек. — А так как остальные, за исключением Призрака, боятся спугнуть тебя, облекая это в слова… ну что ж… — Тень его привычной ухмылки касается губ. — Я и так здесь злодей. Так что я просто это скажу. Они тоже тебя любят.

— Валек, — предупреждает Тэйн, но в его голосе звучит то, чего я никогда раньше не слышала. Что-то обнаженное, лишенное защиты.

— Тебя никто не просил, — резко бросает Чума.

Ухмылка Валека становится шире.

— Нет? А когда тогда? Когда мы будем мертвы? — Он качает головой, пристально глядя на меня. — Сейчас самое время.

Всё, что я могу — это смотреть на него. На них всех.

— Да, — грубо роняет Виски, складывая руки на груди. — Мы любим тебя, дикая кошка.

— С того самого момента, как увидели тебя, — тихо говорит Чума, делая шаг вперед. — С того момента, как поймали твой запах, и наши миры по отдельности и вместе сдвинулись со своих осей… — Он тяжело сглатывает. — Мы знали, что ты наша. А мы — твои.

Призрак придвигается ближе, кожаные ремни его тактического снаряжения тихо скрипят, когда он показывает знаками: Всегда.

— Мы не хотели давить на тебя, — хрипло добавляет Тэйн. — После всего, что ты пережила… мы знали, что может пройти время, прежде чем ты будешь готова это услышать. Знали, что есть шанс, что ты никогда не будешь готова.

— Но сейчас мы можем умереть, — вклинивается Валек, прямолинейный как всегда, и ловит на себе новую порцию гневных взглядов. — Что? Можем. И я отказываюсь подыхать, если она не знает правды. А вы?

Тэйн вздыхает.

— Нет, — признает он, встречаясь со мной взглядом. — Он прав. Я люблю тебя. Сильнее, чем можно выразить словами.

— Я тоже люблю тебя, — нежно добавляет Чума, и от его привычной отстраненности не остается и следа. Только тепло и уязвимость.

Голос Виски немного надламывается:

— Да. Люблю тебя больше всего на свете, кошка.

У Призрака собираются морщинки в уголках глаз, когда он снова показывает это знаками. Он говорил мне это раньше, но видеть этот жест снова — заставляет мое сердце петь. Я тебя люблю.

— Я уже говорил, но скажу еще раз, — произносит Валек своим бархатным голосом. — Я люблю тебя, маленькая омега.

Слезы катятся по моим щекам, когда тяжесть их слов — их любви — накрывает меня с головой. Я не ожидала этого, и если бы я знала, что вся стая собирается признаться мне в любви, я бы, наверное, испугалась.