Психо-Стая - Ленор Роузвуд

Я приоткрываю рот, пытаясь облечь в слова то, что жжет мне грудь, но Тэйн поднимает руку.

— Не надо, — мягко говорит он. — Не говори этого только потому, что сказали мы. Скажи, только когда будешь готова. Если будешь готова.

Сквозь слезы у меня вырывается влажный смешок, я смотрю на них всех.

— Я готова, — шепчу я охрипшим голосом. — Я тоже вас люблю. Я полюбила вас всех гораздо раньше, чем хотела признаться в этом самой себе.

Напряжение в комнате прорывается, как плотина. Они двигаются как одно целое, окружая меня кольцом тепла, силы и преданности. Их запахи окутывают меня, когда сильные руки смыкаются вокруг.

Запах дома.

— Я не знаю, смогу ли я, — шепчу я, внезапно чувствуя, что вот-вот рассыпаюсь в их руках. Я способна на многое, но, видимо, не знать, выберутся ли живыми все эти мужчины, в которых я влюбилась — это уже слишком.

— Ты нас не потеряешь, — твердо говорит Чума, находя мою руку.

— Мы слишком упрямы, чтобы сдохнуть, — соглашается Виски с хмыком.

— Когда ты стала нашей омегой, — произносит Тэйн, и его глубокий голос вибрирует во мне, — мы сделали выбор. Дать тебе всё, чего ты заслуживаешь. И часть этого — лучший мир.

— Мир, где омеги не являются собственностью, — продолжает Чума.

— Где никому не нужно жить в страхе, — добавляет Виски.

— Где ты сможешь быть свободной, — заканчивает Валек вполголоса.

Призрак согласно рокочет, его массивное тело прижимается ближе, защищая.

Я сглатываю подступивший к горлу ком, чтобы обрести голос.

— Тогда пойдемте и создадим этот мир. И когда мы все будем дома, когда мы все будем в безопасности… я хочу, чтобы вы все меня пометили.

— Что ты сказала? — переспрашивает Тэйн, и его тон становится еще грубее.

Я глубоко вдыхаю, глядя на своих альф, которые замерли в ошеломленном молчании.

— Я хочу, чтобы вы меня пометили, — повторяю я тверже. — Все вы. Когда мы вернемся домой. — Я касаюсь рукой места, где шея переходит в плечо, рядом со шрамом, туда, где должна быть брачная метка. — Я хочу принадлежать вам полностью. И я хочу, чтобы вы были моими.

— Маленькая омега… — Валек смотрит на меня так, будто не уверен, правильно ли он расслышал. — Ты уверена?

— Да, — отвечаю я без колебаний. — Я ни в чем не была так уверена. — Я обвожу их всех взглядом, встречаясь глазами с каждым по очереди. — Так что вам всем лучше вернуться живыми, потому что без кого-то из вас я этого делать не стану.

— Блять, — выдыхает Виски с тихим смешком. — Это… это охренительный стимул остаться в живых, дикая кошка.

— В этом и была идея, — говорю я со слабой улыбкой. — Мне нужно, чтобы вы все пообещали мне быть осторожными. Что вы вернетесь ко мне. — Мой голос слегка надламывается. — Потому что вы не просто моя стая. Вы моя семья. Мой дом.

Тэйн притягивает меня ближе, прижимаясь своим лбом к моему.

— Обещаем, — хрипло говорит он. — Ничто в этом мире не удержит нас от возвращения к тебе. Ничто ни в одном из миров.

— Тогда решено, — произношу я, стараясь игнорировать то, как бешено колотится сердце от их слов и обещаний в их глазах. — Мы входим, сносим Совет, возвращаемся домой… — Я тяжело сглатываю. — И тогда вы сделаете меня своей.

— Ты и так уже наша, — мягко говорит Тэйн. — Метки просто сделают это официальным.

— Да, — шепчу я, чувствуя, что на душе стало чуть спокойнее. — Официальным.

Мои альфы обнимают меня еще мгновение, окружая, словно защитным коконом. Тяжесть того, в чем мы только что признались друг другу, висит в воздухе, но она больше не кажется давящей.

— Ну, блин, — наконец говорит Виски, нарушая тишину. — Что-то мы совсем в сопли ударились, и быстро так. — Он картинно вытирает глаза. — У кого-нибудь есть салфетка? Кажется, что-то в глаз попало. Наверное, одеколон Чумы.

— И он вернулся, — бормочет Чума, но я улавливаю облегчение в его голосе. И легкий изгиб его губ.

Я наблюдаю за тем, как мои альфы перемещаются по комнате с привычной эффективностью, проводя финальную проверку оружия и поправляя снаряжение. Даже их движения теперь кажутся легче, будто признание в чувствах сняло какой-то невидимый груз с их плеч.

Внезапно я начинаю сомневаться, что они были такими мрачными из-за войны. Может, дело было как раз в тяжести всего недосказанного. Учитывая, что это закаленные военные альфы, которые процветают в зоне боевых действий, но впадают в ступор, когда дело касается обсуждения эмоций — это вполне логично.

— Пора выступать, — говорит Тэйн, и его глубокий голос несет в себе ту природную властность, которая заставляет нас всех инстинктивно выпрямиться.

— Помните, — говорит Чума, когда мы направляемся к двери. — Придерживаемся плана. Прорываемся, идем прямиком к залам Совета. Они эвакуируют всех вип-персон в одно место, чтобы их было проще охранять. Там они будут как на ладони, пока наши армии сойдутся с силами Столицы, и тогда…

— И тогда мы разнесем там всё к чертям собачьим, — жизнерадостно перебивает Виски. — Понял.

— Я бы… выразился иначе, — вздыхает Чума.

— Но ведь именно это и произойдет, — подмечает Виски.

— Он не прав? — спрашиваю я, заслужив гордую ухмылку Виски и измученный взгляд Чумы.

Всё снова кажется нормальным. Настолько нормальным, насколько это возможно сейчас.

Мы выходим из нашей временной базы навстречу дню, который сменится ночью к тому времени, как мы доберемся до Райнмиха. Проходим мимо рядов сурхиирских солдат, которые вытягиваются по струнке при виде своего принца, в то время как наемники Николая слоняются вокруг в своем пестром снаряжении. Контраст был бы забавным, если бы не смертельно серьезные выражения на лицах у всех.

— Готова? — спрашивает Тэйн, когда мы подходим к голове колонны.

— Готова, — твердо отвечаю я.

Виски с привычным драматизмом распахивает двери, открывая вид на организованный хаос наших собранных сил. Сурхиирские войска стоят перед нами в идеальном строю — море безупречно белого цвета, и все глаза устремлены на нас.

— Ну что ж, — говорит Виски, разминая костяшки пальцев с дикой ухмылкой. — Пошли выиграем эту гребаную войну.

Глава 45

ЧУМА

Аванпост у старой шахты высится перед нами — зазубренный шрам, вырезанный в склоне горы. Я сканирую периметр, высматривая любое движение вдоль стены. Она выглядит обманчиво слабой, местами осыпавшейся, заросшей упрямой растительностью, цепляющейся за жизнь в этом суровом краю.

Я знаю лучше.

Райнмих ничего не делает вполсилы, особенно когда речь идет об укреплениях.