Мастер Ночи и белая кошка - Дарья Нико

его рукам, что прикоснулись к сокровенному, к самому чувствительному. Она ощущала, как жар усиливается, затопляет, скручивает все нутро и заставляет бесстыдно требовать еще, больше и сильнее.

Дархад любовался ей такой. Полностью отданной восхитительно чувственному удовольствию. И ему хотелось большего. А от мысли, что он может позволить себе все, потому что эта женщина сама готова быть с ним и к тому же его жена, дурманило разум. И он сорвался, наконец достигнув с ней истинного единения.

Эрфарин застонала, выражая собственное наслаждение, и Мастер Ночи впитал этот стон в себя. Он рад был обнаружить, что ее страсть не менее требовательна, фактически беспощадна. И что девушка вовсе не собирается с ней бороться, не старается отринуть, скрыться под пологами морали и нравственности.

Она крепко-накрепко слилась с ним и соединилась, и ритм стал жгуче-бешеным. И подвел их к ослепительной черте быстро.

— Этого мало, — распахивая глаза, резко выдохнула Эрфарин.

— Конечно мало, — вторил ей Дархад.

Энергия Дня проявилась едва заметной аурой, протянулась к нему тонкими гибкими потоками. Сила тьмы в Мастере приняла их с пылкостью и азартом. Равновесие всегда доставляло особую радость, и яростная сила, что так долго бурлила в Дархаде, наконец поутихла, присмирела.

Ну вот и кто кого приручает?

Мужчина возвысился над девушкой, подхватил под бедра и притянул к себе. Она провокационно изогнулась, медленно и до предела чувственно проскользила влажным жаром по сосредоточию его напряжения, глядя за тем, как все остатки самоконтроля Мастера Ночи разбиваются вдребезги.

Эрфарин скорее кожей, нутром ощутила его рык. И случился новый срыв. Сильнее, сокрушительнее предыдущего.

Она знала, что на ее лице цветет совершенно сумасшедшая улыбка. И ничего не могла с этим поделать. Ощущение абсолютного торжества, победы затопляло ее до неистового состояния.

Она желала испытать все с этим мужчиной, вне зависимости, что там будет после. И ее желание сбывалось.

Дархад вновь опустился к ней, заключил в объятия, поцеловал долгим, лишающим дыхания поцелуем. Она теряла себя в ощущениях, в том, что она столь желанна, в том, что ее приводит в очередной экстаз чувство абсолютной заполненности.

Он возвращал ее к себе именем, заставлял смотреть в глаза и достигать нового блаженства. Раз за разом, до безумия, до полного исступления и изнеможения, до предела, который оказался доступен только им двоим.

Упоение, опаляющее, почти мучительное, длилось долго. А после начало отступать, неторопливо, аккуратно, давая насладиться тихой волной покоя, что пришла за яростным штормом.

Эрфарин пошевелилась. Тело наполняла истома и приятная леность, из-за чего командовать им оказалось трудно.

Надо же, это оказалось похоже на смену ипостаси. Словно она стала другой. Не до конца, но во многом. Как же все-таки приятно.

— Будешь так мурлыкать, у меня появится нездоровая тяга ко всем твоим обличиям, — сообщил Дархад куда-то ей в макушку.

Девушка хохотнула, приподнялась и посмотрела на мужа глазами, полными восторга.

— Оборачивайся я каким-нибудь дикобразом, вряд ли ты бы так смело рассуждал.

Мастер Ночи рассмотрел свою жену — открытую, доступную, полностью ему принадлежавшую. Заклейменную его поцелуями (заклеймить хотелось снова и еще больше), познавшую первое удовольствие и доверившуюся настолько, что страх наконец отступил, заткнулся и исчез из нее.

Энергии пришли в порядок. И как будто бы тоже мурчали где-то под сердцем и кожей. Им нравилось быть близко и нравилось быть в равновесии.

— Хоть креветкой, — Дархад притянул супругу к себе ближе, — все равно будешь нравиться.

— Не бывает оборотней-креветок, — рассмеялась Эрфарин. Ей очень хотелось смеяться и говорить о всякой ерунде. Целоваться и обниматься хотелось тоже, но нужно отдохнуть. Нужно ведь? — Ипостасей для перевоплощения тридцать две. Говорят, что это именно те звери, что наполняют великолепные вечноцветущие сады Богов Дня и Ночи.

— Хмм, можно ли тогда считать, что второй облик — это довольно своеобразная шутка бессмертных? — Дархад мало придавал значения тому, о чем они говорят.

Он поводил рукой по спине жены и думал, что все сложилось слишком удачно. Настолько, что впору нестись в Храм Богов и благодарить.

— Возможно, — пожала плечиком Эрфарин.

— Тогда мне, наверное, повезло, что ты именно кошка, а не львица?

— Испугался бы? — изогнула она бровь.

— Нет. Но на руках тебя носить было бы уже не так просто. Так что я бы уложил тебя в постель и не выпускал. Впрочем, я и так не намерен…

Эрфарин блаженно закрыла глаза, отдаваясь поцелуям и ласкам. Если бы каждая ее клетка не горела от соприкосновения с этим мужчиной, если бы она не ощущала его сердцебиение рядом с собой, то не поверила бы, что такое удовольствие доступно смертным. Оно выходило за грань, оно уводило за предел, окутывало бархатной тьмой и сосредотачивало в себе весь свет.

Нечто, что сильнее, чем греза.

И оно пребывало в их распоряжении.

Почему так много? За что?

Эрфарин бы непременно испугалась такого дара, но этой ночью она победила всякий страх. И не намеревалась пускать в свою душу новый.

К ней прикасаться может только Мастер Ночи Дархад Форгаз.

И она позволила ему вновь все, что было, и все, чего еще не было. И сама тянулась к нему, ласкалась, пробовала и изучала. Позабыв о всякой неловкости и неопытности. Это тоже обернулось восхитительным наслаждением, которому девушка полностью отдалась.

Надо как-то сделать так, чтобы она все-таки получила возможность носить его фамилию…

— Ты хороший преподаватель, — произнесла Эрфарин, пытаясь выровнять дыхание. — Но я настаиваю, чтобы ничего подобного своим студенткам ты не показывал.

— Лучшим ученикам положена личная программа обучения, — проговорил Дархад ей на ухо и слегка прикусил зубами шею, — но нужно и впредь очень и очень стараться.

— Я буду, — клятвенно заверила Эрфарин. — Дай только дух перевести.

Супруг усмехнулся и позволил ей отстраниться.

— Хотя я, кажется, знаю рецепт, который восстановит силы, — пробормотала девушка.

Она быстро поцеловала мужа, выскочила из постели, перебежала в свою комнату и вернулась оттуда, тщательно завязывая халат.

— Пойдем, я ведь обещала, — поманила она его за собой.

Дархад поднялся из постели. Она за ним тщательно проследила. За ним за всем, за его телом и каждым движением.

Девушка закусила губу, встряхнула головой и шумно выдохнула.

Наваждение какое-то, а не мужчина. От одного взгляда на него у нее приятная дрожь во всех клетках. Это же ненормально… или нормально? Как ей теперь справляться с этим? И должна ли она вообще бороться за здравость своего рассудка или можно позволить ему помутиться на Мастере Ночи окончательно и бесповоротно и уплыть в блаженные мысли о нем?

— Уже никуда не идем? — с нахальной улыбкой спросил супруг, облачившись в одни