Анатомия обмана - Татьяна Ларина

– После такого я не могла оставаться в стороне и поехала домой к твоим родителям. Михаила Сергеевича не было, а вот Инна Михайловна нас приняла…

– Нас?.. – переспросил Игорь, и я сообразила, какую оплошность совершила. Но что поделать? В любом случае, он бы узнал, что я была с Ильей.

– Илья составил мне компанию. Он боялся, что я могу навредить твоей матери на эмоциях, – выпалила я и, выдержав паузу, спросила: – Тебе это не нравится, да?

– Не нравится, – шумно выдохнув, подтвердил Филатов. – Но я тебя понимаю… и этого кретина тоже. Будь я на его месте, тоже не оставил бы тебя одну.

Я не поверила ушам. Неужели Игорь действительно поборол в себе чувство собственника и не высказал очередное «фи» по поводу Романова? Или же это всего лишь игра, чтобы меня задобрить? К сожалению, во мне больше не осталось веры к этому человеку, как бы ни было больно это признавать.

– Твоя матушка, – я выделила это слово, – четко обозначила, что я должна держаться от тебя подальше, и именно так я и собираюсь поступить.

Игорь хотел что-то возразить, но я разъединилась. Пусть он остается наедине с тем, что узнал о своей матери; пусть, стоя под окнами квартиры моих родителей, осознает то зло, которое она совершила; пусть разозлится, как разозлилась я; пусть, в конце концов, наберется смелости и выскажет ей все, что думает… или признает свой страх перед этой женщиной.

Квартира снова погрузилась в тишину, только ветер за окном никак не успокаивался. Мои босые ноги заледенели, хотя в комнате было достаточно тепло. Прямо в халате я забралась под одеяло и укрылась с головой, оставив свободным только нос, чтобы дышать. В мыслях я прокручивала наш с Игорем разговор, размышляя, что нужно было сказать по-другому и о чем умолчать. На душе стало паршиво, но все же через какое-то время у меня получилось заснуть. К счастью, до самого утра меня не тревожили ни сновидения, ни другие телефонные звонки.

***

Проснувшись в десять без будильника, я сладко потянулась в постели. Комнату наполнял яркий солнечный свет. Тревоги этой ночи остались позади, наступило прекрасное утро. Я вскочила с кровати, подлетела к окну и одним резким движением отдернула в сторону тюль. Вспомнился Пушкин: мороз и солнце чудесным днем после мрачного ветреного вечера. Я любила такую зиму – искрящийся снег, прозрачный воздух и жгучий мороз. В детстве я бы первым делом попросилась на улицу, чтобы кататься с горки, сейчас – с радостью выйду по делам.

Накануне я пообещала маме подменить ее в пекарне на время, пока она отправится решать деловые вопросы с Ильей. Пусть у меня поднакопились документы на перевод, сегодня было не до работы, да и вряд ли получится сосредоточиться на текстах, если голова занята другим.

В пекарне было шумно. Собрался целый класс, который в скором времени отчаливал на экскурсию в Москву, но из-за застрявшего где-то в дороге автобуса грелся в нашем теплом зале. Маша только и успевала пробивать пирожки и булочки, а бабушка – выносить горячую выпечку только-только из печи. Я быстро пришла на подмогу, взяла на себя обслуживание гостей, оставив бабулю только на готовке. Такая суета была нам по вкусу. Ни секунды на месте и громкий детский смех отовсюду. Время неслось незаметно, но вот пирожки уже съедены, какао выпито, и в конце улицы показался большой двухэтажный автобус. По команде учительницы ребята подхватили свои рюкзачки и мигом выскочили на улицу. С последним «до свидания» пекарня опустела.

– Уф… – выдохнула Маша, наконец присаживаясь на стул за стойкой.

– Но это приятная усталость, – с улыбкой отметила я.

– Ведь все не просто так. Нам судьба один удар справа, а мы ее левой! – довольно воскликнула бабушка. – Мань, сколько там за утро отбили? Будет чем Галчонка порадовать?!

– Я не считала, Елизавета Павловна, но Галину Дмитриевну точно обрадуем. Голодные школьники – это хорошо. Голодные школьники, которым родители дали с собой деньги на экскурсию, еще лучше! – радостно произнесла Маша.

– Только я переживаю, что теперь у них не будет денег на расходы в Москве, – взволновалась я, вспоминая как сама в детстве любила привозить из школьных поездок кучу бесполезных сувениров.

– Ну а на что им деньги? – удивленно вскинула брови бабуля. – Поесть они поели, дорога у них оплачена, билеты, если куда-то надо зайти – тоже. Наоборот хорошо, что они потратились у нас на полезную горячую выпечку, нежели на всякие чипсы или ненужные безделушки.

– Надеюсь, бабуль.

Тут послышался колокольчик над дверью, и мы трое обернулись посмотреть, кто пришел. Сначала я не признала в укутанном в широкий шарф мужчине отца Игоря, но как только Михаил Сергеевич освободился от шерстяных пут, почувствовала, как по спине побежали мурашки. Я вдоволь насытилась Филатовским семейством, и на очередную схватку не осталось сил.

– Эвелина, добрый день, – мягко поздоровался он и шагнул в мою сторону. – Я бы хотел поговорить с Галиной. Она на кухне? Позовешь?

– Мамы нет, – сухо ответила я и скрестила руки под грудью. – Если вам нужно что-то, можете поговорить со мной.

– Хорошо, Линочка. – Михаил Сергеевич окинул взглядом пекарню и, кивнув бабуле с Машей, направился к дальнему столику. – Присядем?

Мне совершенно не хотелось вести светские беседы после всего, что случилось накануне, однако я не могла выставить Филатова-старшего из пекарни, хотя бы потому, что он был другом моего отца.

– Кофе? – предложила я.

– Нет-нет, – поспешно ответил Михаил Сергеевич и потупил взгляд. Я могла поклясться, что он выглядел виноватым.

– Зачем вы пришли? – я этого не хотела, но мой вопрос прозвучал чересчур резко.

– Я к вам по делу. Сегодня утром мне сообщили, что устроила Инна. – Он тяжело вздохнул. – Лина, я хочу, чтобы и ты, и твоя мама знали, что я здесь ни при чем!

– Мы на вас не подумали, не переживайте, – немного смягчилась я.

– У нас с женой сегодня состоялся серьезный разговор. В этот раз она превзошла себя. Ты знаешь, какие у меня непростые отношения с Инной. Мы много лет вместе, но все это время я живу как в тюрьме. Она связала меня по рукам и ногам, сначала работой, потом сыном. Все, что у меня было, могло исчезнуть, стоило ей только захотеть. Разведись я с ней, Инна не дала бы мне видеться с сыном и никакие суды