Прачка на краю реки - Меган Шейд

прислушаться внимательнее. Мой дан слуха вспыхивает, звуки становятся отчетливее. Шум совсем другой — не тяжелый и раскатистый, как удар крыльев дракона, а более мелкий, пронзительный.

Земля содрогается от мощного толчка, опрокидывая стулья и кружки, а за стенами таверны разносится пронзительный женский крик. Выхватив меч, я выбегаю наружу. Над головой в небе кружат десятки существ. Создания, сошедшие со страниц сказок и легенд: некоторые — размером почти с четверть дракона, с белой шерстью, покрывающей их тощие кошачьи тела, и скелетоподобными крыльями; другие — вовсе без крыльев, извивающиеся в воздухе подобно змеям вопреки всем законам природы. Серое мясистое чудище размером с орла пикирует вниз, и я делаю взмах мечом, пронзая его насквозь.

Оно валится на землю, забрызгивая мое лицо и одежду черной кровью, от густой и зловонной консистенции которой меня едва не выворачивает наизнанку. Глаза монстра выглядят так, будто их выклевали из черепа — остались лишь обрывки сухожилий, острые, как бритва, когти и окровавленный зазубренный клюв, словно оно только что пиршествовало над плотью.

Беа.

Дыхание застревает в груди от одной мысли о ней — одинокой и испуганной. Я бросаюсь бежать, но раздается новый крик.

Крик Анны. А следом — детский плач.

Я выругиваюсь, резко разворачиваясь, когда она выбегает из-за угла таверны, прижимая к груди младенца, с абсолютно побелевшим лицом. Что-то преследует ее по пятам. Оно не идет — оно волочит себя на тяжелых лапах: темное, почти скелетоподобное создание с широко раскрытыми белыми глазами и пустой пастью, разрезанной почти до самых ушей, со свисающими лоскутами кожи, будто ее искромсали на ленты.

На этом монстре нет крови, но от этого оно не становится менее жутко. Издав утробный рык, оно бросается на Анну с широко разинутой пастью.

Мой дан скорости вспыхивает, я совершаю мощный прыжок вперед, рубящим движением опуская меч. Его голова с глухим стуком падает на землю, а следом валится и туловище.

Анна кричит, ее бьет крупной дрожью, и она оседает на землю, но я успеваю подхватить ее под руки.

— Найди Билли и бегите в подвалы. Возьми с собой любое оружие, какое сможешь найти!

Земля содрогается снова, а небо темнеет окончательно, за считанные мгновения превращаясь в чистый обсидиан и полностью заслоняя свет. Ни луны. Ни звезд. Ни единой искорки, которая говорила бы о том, что весь мир не рухнул в глухую черноту Загробного мира.

Я задерживаю дыхание, медленно поворачиваясь на месте с занесенным мечом. Я не вижу собственной руки. Собственных ладоней. Крики боли и ужаса пронзают тьму, эхом отражаясь вокруг, но я бессилен что-либо исправить.

Я делаю шаги в сторону, пытаясь отыскать стену какого-нибудь здания, чтобы прикрыться спиной — меня не сожрет заживо какая-то тварь в этой темноте, — но не успеваю сделать и пары шагов, как небо разрывается надвое. Жестокая трещина распарывает черноту, потоки багрового света брызжут наружу, пока все небо вокруг не становится цветом крови.

Я замираю, с бешено бьющимся сердцем и стучащей в висках кровь.

Эпоха началась.

74 БРЕННЕН

— Всех в подвалы! — реву я, направляя женщин и детей к ближайшему укрытию.

Филип пробегает мимо, и я хватаю его за руку.

— Иди от дома к дому. Предупреди всех внутри, чтобы уходили под землю.

Он кидает кивок.

— А ты что будешь делать? — спрашивает он, и в его нахмуренных бровях читается неподдельная тревога.

— На мне лежит долг, и я не предам его, — отвечаю я, но эти слова звучат неправильно. Мой долг куда больше, чем он думает. Больше не перед Карателем, а перед Беа. Перед всем этим королевством, которое заслуживает куда лучшей участи.

— Пусть Дионадайр благословит тебя, — кричит он мне вслед, когда я срываюсь с места в сторону реки, мысленно вознося молитву и за него тоже. Стражи Карателя могут оказаться не на той стороне в этой войне, но разве не я сам был таким всего несколько дней назад? Они не виноваты, что ослеплены правдой, и я не желаю им зла больше, чем кому-либо другому.

Чудища продолжают кружить над головой, пока я ищу Сабл; волна облегчения окатывает меня, когда я нахожу ее живой и невредимой. Не теряя ни секунды, я взбираюсь ей на спину, и она мчится к лощине с невиданной прежде скоростью.

— Доставь меня к ней, — подгоняю я, и она слушается, перебирая копытами быстрее, чем это вообще возможно.

Вдали показывается река, и температура воздуха начинает расти. Дикий, свирепый рев дракона сливается с гулом трепещущего пламени.

Надежда вспыхивает в груди.

Лолли сражается с чудовищами.

Я продираюсь сквозь полосу деревьев, отчаянно выискивая глазами Беа. Над головой обугленные тела растворяются в воздухе, превращаясь в пепел, который дождем сыплется на долину.

— Беа! — кричу я, и она вываливается из палатки, с широко раскрытыми глазами и совершенно бледным лицом. В ее дрожащих руках зажат кусок тартана, отрезанный от моего пледа и отяжеленный компонентами заклинания. Что-то внутри меня срывается с цепи так резко, что у меня едва не подкашиваются ноги.

Она в порядке, — говорю я себе, но этого мало. Мне нужно прижать ее к себе. Почувствовать ее тепло и стук ее сердца.

Я поворачиваюсь к Сейбл, кладя руку ей на лоб. Она тихонько ржет, а я отправляю молитву богине защиты, чтобы та уберегла кобылу.

— Жди здесь. Если со мной что-то случится, беги к моей семье, — произношу я, целуя ее в переносицу.

Беа спотыкаясь бросается ко мне, ее глаза полны ужаса, и я подхватываю ее на руки, прижимая к груди.

— Что происходит? — задыхаясь, спрашивает она.

— Эпоха. — Я крепко прижимаю ее к себе, пока несу к реке, упиваясь ощущением ее волос на своем подбородке и мерным вздыманием ее груди. Она в порядке. Она жива. Монстры не тронули ее.

— У тебя всё с собой? — спрашиваю я. Голос звучит грубо, в нем слышатся срочность и страх — потому что это решающий момент. А вдруг мы ошибаемся? Вдруг Загробный мир не примет ее дар?

Она кидает кивок, и ее дикие кудри мечутся по ветру.

— Как началась Эпоха? До нее должно было пройти еще несколько лет, — говорит она, бросая испуганный взгляд на чудищ, всё еще парящих в небе.

Я заставляю ее вернуть взгляд на меня.

— Не знаю. Быть может, это благословение богинь. Это создаст отвлекающий маневр. Каратель не покинет свой замок, пока земля кишит монстрами.

— Но как же твоя семья?

Боль пронзает мне грудь, но я качаю головой, вытаскивая разорванную ленту