Прачка на краю реки - Меган Шейд

class="p">— Что же ты предлагаете тогда? — вспыхивает богиня смерти, и ее неземное лицо кажется изможденным. — Я испробовала всё, что приходило в голову. Я прятала восходящую Каратель как могла, но та неизменно ее находила. Все должно быть совсем иначе. Новоиспеченная Каратель должна принести клятву, а старая — добровольно уйти в отставку, передав свою силу. Таков был мой изначальный замысел.

Я перевожу взгляд на Тео, а затем на богиню.

— Значит, мы должны изменить твой замысел.

Богиня смерти откидывается на спинку кресла, вопросительно приподняв брови.

— Я внимательно слушаю.

— Сделай так, чтобы следующую восходящую нельзя было убить, — предлагаю я.

Богиня смерти качает головой, и ее разочарование только растет.

— Ты же знаешь, магия так не работает. Чтобы изменить нити судьбы столь радикально, необходима сделка.

— Тогда я заключу ее.

Я делаю большой глоток виски. Слова слетают с языка легко, но я прекрасно осознаю весь вес того, что предлагаю. На что иду ради этого. Это решение принято не на эмоциях или мимолетном порыве. Каллех должна быть остановлена.

Комната погружается в абсолютную тишину.

— Какую же сделку ты предлагаешь? — спрашивает она, и в ее голосе отчетливо слышится любопытство.

— Сделай так, чтобы следующая Каратель не могла умереть, а я поклянусь тебе, что найду ее и защищу. Я прослежу, чтобы она приняла свою роль, и тогда восходящие Ткачиха и Судья смогут начать свой подъем. Быть может, втроем они сумеют изменить судьбу.

Она склоняет голову набок, покачивая бокал.

— Вы не можете спуститься туда. Не став смертными. И даже в этом случае переменных слишком много. Как ты можешь быть уверен в успехе?

— С помощью еще одной сделки, — вмешивается Тео, и мой взгляд мгновенно переметывается на него. Он смотрит на богиню с несгибаемой решимостью, без тени страха. — Моей. Вплети в нить Бреннена пророчество о том, что он найдет меня. Что он воспользуется моей помощью так, как потребуется для успеха нашего дела. И что я помогу защитить восходящую.

Тепло разливается в груди.

— Спасибо, брат, — тихо говорю я.

Богиня выпрямляется, теперь слушая со всем вниманием.

— Даже если вы оба преуспеете, дело не только в поисках. Что станет с этим миром? Кто будет охранять путь? Кто станет направлять души, проходящие через этот зал, и судить их?

Мое горло сжимается, потому что из всех возможных преград эта — единственная, способная заставить меня передумать. Мое предназначение, мой долг. Это не просто моя работа, это то, кем я являюсь. Могу ли я доверить это кому-то другому? Души, проходящие через эту комнату, заслуживают от меня абсолютной отдачи.

Но разве живые не заслуживают того же самого?

— Пусть это будет моей сделкой, — раздается голос из тени. Наш старший брат и страж врат Гаррик появляется в проеме с дерзкой усмешкой, лениво щелкнув пальцем. Четвертое кресло материализуется у стола, и он усаживается, принимая появившийся в руке бокал. — Я тоже отправлюсь в смертный мир, чтобы защитить восходящую, и позабочусь о том, чтобы мы нашли способ заставить правящую Каратель сложить полномочия. — Он подается вперед. — Либо я найду способ убить ее сам. В обмен на мою помощь передайте нашу магию сестрам, пока мы не преуспеем. Привяжите мою магию к Дионадайр и Дорчадас. Когда жизнь подойдет к концу и ее нить оборвется в положенный час, души смогут беспрепятственно входить в Загробный мир. Этого вполне достаточно.

— Солас сможет направлять их, — прищурившись, рассуждает Тео. — Она осветит путь и приведет души к суду.

Оба они смотрят на меня.

Мои челюсти сжимаются до боли, но я взвешиваю все возможные варианты.

— Кео станет отличным судьей, пока я не вернусь. Она привыкла всматриваться сквозь туман в самую суть. Можете одолжить мою магию и ей тоже, а затем вернуть ее мне, когда моя сделка будет исполнена.

Глаза богини смерти сужаются, переводя взгляд с одного на другого.

— Это может сработать. Если мы найдем способ гарантировать, что следующая восходящая Каратель проживет достаточно долго, чтобы принять свою роль и пробудить новых Ткачиху и Судью, возможно, вместе они смогут свергнуть Каллех. Хотя я не могу гарантировать успех. Я могу вплести эти возможности в ваши нити в обмен на ваши сделки, но действовать придется крайне осторожно. Если мы нарушим баланс, последствия могут оказаться катастрофическими. Это станет концом нашего мира в том виде, в каком мы его знаем.

Она закрывает глаза, просеивая сквозь пальцы видения будущего — десятки и десятки возможных исходов.

— Да. Я вижу, что будет тяжело. И это испытание не принесет радости. Каждому из вас придется принести жертвы, и они не будут легкими.

— Неважно, — сжав челюсти, произношу я. — Мы сделаем то, что должны. Каллех нужно остановить любой ценой.

Богиня смерти надолго устремляет взгляд куда-то вдаль.

— Эта Эпоха будет жестокой, и ее колесо уже приведено в движение. Давайте дадим Каллех еще один шанс поступить правильно. Если при следующей смене власти она не сложит полномочия, мы запустим этот план. Вы все родитесь смертными как раз вовремя, чтобы подготовиться к следующему переходу.

— Значит, решено? — спрашиваю я.

Один за другим мы поднимаем наши бокалы.

— Давайте выпьем за скрепление наших намерений. Все согласны? — спрашивает богиня смерти.

— Да, — говорю я.

— Да, — отзываются Тео и Гаррик.

— Да будет так, — произносит богиня, и мы чокаемся кубками.

— Да! — Внезапно появляется Мира, и в ее руке тоже материализуется бокал. Она со звоном ударяет им о наши четыре чаши. Я пытаюсь отдернуть руку. Я не знаю ее намерений и не доверяю ей, но она действует слишком быстро. Виски выплескивается через край ее стакана, смешиваясь с нашим напитком.

Каким бы ни было ее дополнение к сделке — озвученным или нет, — отменять что-либо уже поздно.

— Мира! — с ужасом вскидывается богиня смерти, прежде чем я успеваю хоть что-то сказать. — Я тебя не звала!

Ее глаза сверкают диким, безумным блеском.

— С каких это пор безумие требует официального приглашения?

— Что ты натворила? — требует ответа богиня, и в ее голосе слышится неподдельный ужас, но ее сестра лишь улыбается.

— Не переживай, сестрица. Сама все увидишь.

77 БЕА

Доставила ее ко мне? О чем это она?

Бреннен напрягается, и волна защитнического инстинкта накатывает на меня, когда богиня сжимает его руку. Этот жест слишком привычен, небрежен, словно она проделывала это тысячи раз прежде, и мне это совсем, ну совсем не нравится. Эйридх, должно быть, чувствует мое беспокойство, потому что опускает голову, и в ее груди перекатывается глухое рычание.

Хочешь, я остановлю ее? —