Прачка на краю реки - Меган Шейд

— Когда некому сменить Карателя на посту, — продолжает он, — цикл перезапускается. Сестры Каллех были бы вынуждены и дальше править вместе с ней.

Я закрываю глаза, выстраивая в голове паутину связей.

— Когда меня не удалось убить, она начала искать женщин, которым суждено стать Ткачихой и Судьей — на случай, если я приму эту роль.

Бреннен кивает.

И снова в груди вспыхивает гнев.

— Почему именно я должна принять дан первой? — спрашиваю я. Разве это бремя должно вечно ложиться только на мои плечи? Почему Ткачиха или Судья не могли нести его хотя бы какое-то время? Почему я должна была целый век прозябать в проклятом существовании, прежде чем их испытания вообще начнутся?

Верховная богиня склоняет голову.

— Я знаю, это несправедливо, но так было всегда. Без смерти не может быть жизни. Нить нельзя выткать и измерить, если я не уверена, что найдется тот, кто ее обрежет. Никто не должен жить вечно. Ни смертные. И ни Судьбы.

Она делает шаг вперед, указывая на бесконечное небо.

— Твои сестры сейчас там, наверху, ждут тебя, даже не подозревая об этом. Их даны тоже проявятся — чтобы они приняли их или отвергли, если ты выберешь свой путь.

Я качаю головой, пытаясь уложить ее слова в голове. Масштаб их значения огромен.

Мои сестры. Семья, которой у меня никогда по-настоящему не было. Семья, которую выбрала для меня сама судьба.

Эта мысль давит своей тяжестью, и я бессильно приникаю к Бреннену. Всё, чего мне сейчас хочется, — это ощутить его невозмутимость. Его надежность.

Он не подводит: его защитная рука обвивает мою талию, прижимая меня к себе так крепко, что пульс почти мгновенно выравнивается.

— Пропавшие женщины. Эти смерти. — Паутина связей, сложнее и запутаннее, чем я могла себе представить, разворачивается в моем сознании. — Это женщины, в которых она видит моих будущих сестер, верно? Она в отчаянии пытается уничтожить любого, кто может оказаться сильнее ее, и потому убивает их.

В глазах богини мелькает гнев.

— Да, — подтверждает она мрачным голосом.

— Где они? — спрашиваю я. — Души, которые не смогли уйти дальше?

Богиня указывает в сторону, противоположную вратам, туда, где сверху струится туманный черный песок.

— Благодаря тебе они покоятся во тьме. Лишь те, чья жизнь оборвалась в положенный час, смогут войти, пока Хранитель не вернется.

— А Саорси? — бросаю я взгляд на Бреннена.

Он напрягается, его руки каменеют, и он сжимает меня еще крепче.

Верховная богиня мягко улыбается ему.

— Она обрела покой с ее смертными родителями. Она счастлива, — тихо произносит богиня.

Напряжение в хватке Бреннена немного ослабевает, и хотя облегчение греет сердце, оно длится недолго. Всё это неправильно.

Я рада, что она нашла покой, но ее вообще не должно было здесь быть. Соирсе должна была жить. Те женщины и Гарольд должны были жить.

— Разве Каратель не понимает, что творит с этими душами? Что она — причина, по которой они не могут попасть в Загробный мир? Что ее отказ сложить полномочия и породил Эпоху? — спрашиваю я, и мой голос звенит от резкости. — Сколько еще страданий принесет эта женщина? И ради чего? Власти?

Какая польза от власти, если королевство ненавидит тебя? Если ты отказываешься использовать ее ради помощи кому-либо, кроме самой себя?

Гнев в глазах Верховной богини разгорается ярче, золото в ее радужках вспыхивает языками пламени.

— Она знает. И про женщин, и про Эпоху. Выравнивание лун некогда служило временем праздника. Днем, когда Судьбы передавали свои короны тем, кто поклялся мне занять их место, — челюсть Верховной богини сжимается. — Всё изменилось лишь тогда, когда Судьбы отказались уступить свои места, и праздник превратился во время смерти и траура. Твое время взойти на престол настало больше века назад, когда случилась последняя Эпоха. Но ты оказалась заперта у реки — неспособная умереть, но лишенная возможности подняться на свое законное место. Вот почему я добавила кое-что к твоему проклятию. Сделала так, чтобы поимка тебя дала Бреннену ответ. Я дала тебе заклинание, чтобы ты освободилась. Не умерла, а зажила. Стала править. Именно поэтому Ан Бреннен поклялся привести тебя ко мне. Я не могла вмешиваться в твою жизнь или судьбы больше, чем уже вмешалась. Иначе распустилось бы слишком много нитей.

Кажется, я больше не могу сделать вдох — легкие словно одеревенели.

— Это ты оставила мне заклинание? — спрашиваю я, и в памяти всплывает образ того клочка пергамента, спрятанного среди камней. — Каллех вовсе о нем не знала?

— Да. Это была я. Я не могла освободить тебя сама, но с помощью Бреннена и в нужный час я дала тебе шанс освободиться самостоятельно, — говорит она, и гнев, тлевший в моей груди, разгорается с новой силой.

Каллех не просто прокляла меня у реки. Она обрекла меня на вечное заточение там, даже не думая давать мне хоть какой-то шанс на спасение. И из-за ее жадности чудовища вернулись вновь. Эпоха вовсе не должна была стать временем смерти, но она сама выбрала этот путь — лишь бы удержать власть.

— Как нам остановить это? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри вспыхивает внезапная срочность. Столько людей погибнет, и все из-за одной одержимой властью женщины.

Бреннен сжимает мою руку.

— Всё зависит от твоего выбора. Мы не можем заставить тебя принять твое призвание. Это должно быть сделано добровольно. Решение за тобой, и только за тобой.

Я на мгновение закрываю глаза, делая глубокий вдох. Всё, чего я так долго хотела, — это покой. Мир. Стать Карателем, той, кто будет обрывать каждую жизнь в королевстве на протяжении следующего века, — это идет вразрез с каждым моим чувством, каждой мыслью и желанием. То, о чем меня просят, кажется непосильным.

— А если я откажусь? — спрашиваю я.

Глаза богини наполняются печалью.

— Эпоха будет продолжаться еще долгие годы. Каратель будет править, а мы будем вынуждены стоять в стороне и беспомощно смотреть, как горит королевство.

Я щипаю себя за руки, силясь проснуться от этого кошмара. Привычка знакома, но на этот раз я представляю, как мои пальцы сжимают нить, превращая ее в пыль.

Может ли это оказаться хуже моего проклятия? Еще одна битва, которую придется выдержать, когда я уже так бесконечно устала. Жизни, которые мне придется не просто омывать, но и обрывать? Я смотрю на Бреннена, молча умоляя его подсказать правильный ответ, но он лишь проводит большим пальцем по моей руке.

Лица женщин из моих видений проносятся перед глазами. Жизни, оборванные Карателем слишком рано. Женщины, которые заслуживали куда большего, чем выпавшая им