Отец подруги. Мой ад и рай - Леди Найт

я не рассчитывала, что он так скоро захочет меня поиметь. Мне нужно было немного времени, чтобы смириться с неизбежным, признать, что я продалась как потаскуха, но Романов ждать не привык.

— Или тебя отчисляют из университета. И мою дочь ты больше никогда не увидишь, — договаривает Романов, даже не пытаясь выслушать мои возражения. — Мне жаль всех тех кошечек и собачек, которых усыпят только потому, что ты так сильно дорожишь своей невинностью. Я тоже ею дорожу, поэтому готов заплатить очень много.

— Сколько?

— Мне нравится начало разговора, — хмыкнул Романов, поглаживая мою шею подушечками пальцев. — Я оплачу твою учёбу за год и долги приюта, как обещал. Ты сможешь продолжить получать образование, бездомные бедняжки останутся живы. Этого достаточно?

Близость Романова мешала нормально соображать, но разве было о чём раздумывать? Других вариантов нет и не предвидится. Нужно соглашаться, пока и этот благодетель не передумал.

— Как долго мы будем... — Я замялась, не зная, какое слово подобрать вместо "трахаться".

— Десять дней меня вполне устроят. Если у тебя есть другие варианты, где поднять столько бабок за такой срок, говори сейчас, не трать моё время понапрасну.

Надеяться, что Романов бросит меня после первого же секса, было глупо, но вероятность всё же была. Лучше не думать о том, что будет, если я не понравлюсь ему в постели. Он же не заставит меня в таком случае вернуть ему всё до копейки?

В дверь снова позвонили, и Романов отпрянул от меня, чтобы открыть дверь. Он уже чувствовал себя здесь хозяином, поэтому я не удивилась. Судя по голосам в прихожей — пришёл тот самый мастер.

Наш разговор с Егором Васильевичем прервался на полчаса. Этого времени мне не хватило, чтобы смириться со своим решением. Я вроде бы понимала, на что иду, но совесть и гордость отказывались принимать этот выбор.

Мастер ушёл, а я как была в растерянных чувствах, так и осталась.

— Что ты решила, Женя? — вернулся на кухню Романов.

— Я согласна, — упавшим голосом подписала себе приговор.

— Держи ключи, — протянул мне их мужчина. — Один я оставлю себе. Собирай пока вещи. Вечером я заеду тебя навестить.

Я забрала ключ от нового замка, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. Я надеялась на ещё какие-то подробности, что мы обсудим более детально наши отношения, но Романов действовал так, будто купил не человека, а вещь. Даже при покупке мебели человек ведёт себя более эмоционально, а этот....

Он не обрадовался, не удивился, будто заранее знал, что я соглашусь. Может, так и было.

— Мне нужно пару дней, чтобы обо всём подумать, Егор Васильевич, — попыталась выпросить отсрочку.

— У меня нет на это времени, девочка, — жёстко обрубил меня Романов. — Мы только что обо всём договорились. С этого дня зови меня просто Егор. Надеюсь, вечером ты будешь более радостной и приветливой!

13. Евгения

— Это тебе на мелкие расходы, — положил передо мной на стол пластиковую карточку и назвал пин-код.

— Это лишнее, я...

— У тебя в холодильнике шаром покати, — заметил Романов. — Если что, я на связи!

Он чмокнул меня в макушку и ушёл, заперев дверь своим ключом.

А я осталась сидеть на кухне, глядя невидящим взглядом на пластик, лежавший передо мной. Господи, на что я подписалась? Егор Васильевич меня ещё не трахнул, но я уже чувствовала себя грязной и использованной. Что же будет, когда это произойдёт?

Хотелось плакать, но слёз не было. Внутри было какое-то опустошение, подавляющее все мои эмоции. Я перевела взгляд с карточки на телефон и вспомнила, что хотела позвонить родителям.

Поговорив с мамой по телефону, я почувствовала себя немного лучше. У них с отцом всё было хорошо, а это главное. Я соврала, что и у меня всё нормально, что я оплатила учёбу и квартиру, поблагодарив маму в очередной раз за то, что тянутся на моё обучение.

Нужно было ещё Маше позвонить или написать хотя бы, но я боялась. У меня была паника оттого, что, возможно, она уже догадалась о том, что я и её отец...

Даже думать об этом не хочу. Вот где будет позор.

Весь день я провела как на иголках. В голове кружил рой вопросов.

Во сколько приедет Романов?

Он уже сегодня будет меня трахать?

Как мне себя вести?

Готовить ли мне ужин на двоих? Романов рассчитывает на то, что я и его покормлю, раз на продукты мне деньги выделил?

Что собирать в поездку? Какие именно вещи? Куда он меня повезёт вообще?

Как мы поедем, если у меня нет паспорта?

Что я скажу Маше, когда она спросит, почему я в академии не появлялась?

Чтобы чем-то себя занять, я всё же достала свой чемодан и начала складывать в него вещи. У меня было не так много одежды, поэтому выбирать было особо не из чего, и это облегчило мне задачу. Я управилась за полчаса.

Сходила за продуктами, купив минимальный запас на сегодня. Смысла забивать холодильник не было, раз меня дома не будет десять дней. Приготовив обед, он же ужин, я поела и принялась ждать Романова.

Ждала не специально, не в буквальном смысле этого слова. Просто мысли то и дело возвращались к тому моменту, как он войдёт в квартиру и прикажет раздеваться. Стоило об этом подумать, и сердце начинало колотиться как ненормальное.

Измучив себя таким образом, я не заметила, как отрубилась. Почти бессонная ночь дала о себе знать. И снова я проснулась оттого, что на меня кто-то смотрит.

Всему виной его энергетика. Взгляд Романова я чувствовала даже сквозь тяжёлый сон. Открыв глаза, уже не удивилась тому, что он сидит рядом и пялится на меня. Волнение накатило с такой силой, что я задрожала.

— Прости, не хотел тебя напугать, — тихо сказал Егор Васильевич. — Я звонил в дверь, но ты не открывала. Я забеспокоился и вошёл.

Как будто ему нужно разрешение на это? Он же за всё платит? Всё включено!

— Который час? — простонала я, садясь на диване, всё ещё пребывая в каком-то коматозе.

— Шесть. Как твои дела? Тебе лучше?

— Всё хорошо, спасибо. Есть хотите? Или кофе? — вежливо предложила я.

— От коньяка не откажусь. Если остался. Я, кажется, просил обращаться ко мне на ты?

— Простите... Извини, Егор. Сейчас принесу коньяк, — вскочила я с дивана.

Пока наливала ему на кухне выпивку, руки тряслись так, что я едва не расплескала коньяк по всему столу. Он же не будет меня принуждать к сексу? Или будет?

Утром Романов ясно дал