Отравленная для дракона - Кристина Юрьевна Юраш

«Собрала вещи! Пропал даже резервный фонд… все ячейки пусты… Тот, кто имел доступ ко всем ячейкам…», — пронеслось в голове.

Мозаика складывалась в ужасающую картину. Но я не верила. Нет. Мархарт не мог так поступить. Для него банк — семейное дело. Он бы никогда так не поступил. Он очень дорожил банком!

Я резко обернулась на спешные шаги в коридоре.

Дворецкий ворвался в комнату, сметая все на своем пути. В его руках была еще одна газета с огромными, отпечатанными типографской краской буквами: «Экстренный выпуск».

Я выхватила газету, видя, что площадь перед банком превратилась в море людей. Они пытаются прорваться в банк, но охрана банка сдерживает натиск. Пока что.

— О, боги! — простонал Эллифорд, читая газету через мое плечо.

Я только хотела закрыть газету, как вдруг увидела фотографию того самого браслета, который подарил мне мой муж вчера.

«Почтенная герцогиня Синбелл сожалеет о пропаже бесценной фамильной реликвии — браслета с бриллиантами, который жаловала ее прабабушке покойная королева Мэрибелль за верную службу! 'Я верила банку. Верила людям! И сейчас я требую, чтобы мне вернули мои фамильные драгоценности!». Старая дама, которая в последнее время жалуется на здоровье и почти не покидает постель, боялась, что слуги будут подворовывать в силу того, что она не может уследить за драгоценностями. Подобный случай уже имел место с маркизой Фонтен, когда у пожилой леди слуги вынесли из дома все, что могли. Король лично издал указ о возвращении всех ценностей наследникам. А часть слуг, включая сиделку, дворецкого и двух лакеев, повесили на главной площади. Именно этот вопиющий случай заставил почтенную герцогиню Синбелл отдать драгоценности на хранение в банк Лавальд! «Одно дело, когда слуги воруют вазу, а другое дело, когда фамильные вещи!».

У меня рот открылся от изумления. Буквы запрыгали. И только через секунду я поняла, что это трясутся мои руки.

Это был тот самый вчерашний браслет. Тот самый! Я клянусь!

Боже мой. Я сама писала предложения для старых немощных аристократов: «Ваши сокровища в безопасности с банком Лавальд! Слугам придется довольствоваться серебряной вилкой, а не фамильными драгоценностями!».

— Мадам, что с вами? — прошептал мистер Эллифорд.

Я посмотрела на кристально честного человека, который вел дела с педантичной тщательностью и ставил меня в известность обо всех делах, которые происходили в банке.

— Боюсь, вы не найдете моего мужа, — прошептала я, оседая в кресло.

— Почему вы так решили? — спросил мистер Эллифорд, глядя на меня.

— Потому что… — едва выдавила я. — Он… он обокрал собственный банк.

Эллифорд сглотнул.

— Я догадывался. Но до последнего надеялся. Этот новенький Лоджерс. Он видел, как хозяин приезжал в банк. Вчера. Примерно в шесть вечера. И резервный фонд. Преступники не могли бы добраться до него. Там особая магия!

— Вы никому не говорите! — произнесла я, умоляюще глядя на мистера Эллифорда.

— Да, конечно! Я никому не скажу! — выдохнул управляющий. А в его глазах паника. Мистер Лавальд был его последней надеждой.

— Что же делать? — внезапно произнес мистер Эллифорд, расхаживая по комнате.

Глава 21

Я чувствовала, что меня трясет. Трясет так, что я уцепилась руками за ручки кресла. «Что было бы, если бы я сбежала с тем незнакомцем?» — пронеслось в голове. Словно из глубин подсознания выплыл хриплый тихий голос.

— Я попытаюсь успокоить вкладчиков. Насколько это возможно в нынешней ситуации! — неуверенным голосом произнес мистер Эллифорд. — И… я не знаю, как поступить… Мы уже сообщили стражам порядка, что банк ограбили. А как теперь? Если это сделал… сам хозяин… Как теперь это…

— Пусть ищут Мархарта, — выдохнула я, пряча разгоряченное лицо в руках. Прикосновение холодных пальцев принесло сиюминутное облегчение.

Дверь закрылась, а я прижала руку ко рту и крепко зажмурилась, выпуская с выдохом беззвучный крик раненого зверя.

А ведь я могла сбежать? Просто взять и протянуть руку незнакомцу… А смогла бы? После того, как меня убили в том мире. Разве можно доверять тому, кто одержим тобой? Или жизнь меня вообще ничему не учит?

Мысли путались в голове. Я все еще не могла поверить в происходящее.

— Госпожа, к вам посетители, — начал было дворецкий, а в комнату вошла семья.

Муж, жена и дочка в чепце с огромным бантом под горло. Глаза женщин были красными от слез. Лицо мужчины было бледным, но каменным. Словно все силы уходили на то, чтобы не расплакаться.

— Мадам, — произнес глава семейства. — Мы можем видеть вашего мужа?

— К сожалению, нет, — ответила я почти механически.

— Понимаете, тут такое дело, — замялся глава семейства. — У нас вопрос жизни и смерти! Под угрозой жизнь моей дочери! Так получилось, что… Анетта, покажи, пожалуйста…

Анетта, которая стояла позади матери, сделала шажочек вперед, и я увидела, что девушка беременна. Причем живот был уже виден. И как бы она ни скрывала его шерстяной накидкой, он был весьма заметен.

— Она оступилась… И я назначил двойное приданое, чтобы выдать ее замуж, — выдохнул отец. — Нашелся жених, и вот… завтра они должны обвенчаться, а деньги… были на счету в банке… И если я не выполню условие… Вы сами понимаете, что будет… Мы в отчаянии!

Его супруга не выдержала и разрыдалась первой.

— Сколько приданого? — спросила я, видя, что девушка уже мысленно на мосту, свешивается через перила. Это было написано на ее измученном лице.

— Двести золотых, — прошептал мужчина, а я вздохнула. Я не обязана отвечать за поступки мужа, но… мне было так жаль бедняжку, что я попросила горничную принести мою шкатулку.

— Одну минутку, госпожа, — прошептала горничная, появившись в дверях.

Она вернулась бледная, трясущаяся со шкатулкой в руках. Я открыла замочек, видя, что она пуста. Не осталось ничего. Даже золотой булавки.

— Посмотри еще! — едва скрывая тревогу в голосе, прошептала я ей, как вдруг вспомнила про сережки, что сейчас на мне. Я сняла одну из них и протянула семье.

— О, благодарю вас, — заплакал отец. В глазах матери и дочери этот подарок стал спасением. — Простите, что мы… вот так вот… Сами понимаете…

Они еще долго рассыпались в благодарностях, а я смотрела на эту минуту счастья среди горя. В голове мелькало предложение, которое я перечитывала перед тем, как отправить в газету: «Приданое для дочери? За три года мы его удвоим!» И сейчас эти слова звучали как насмешка судьбы.

Семья ушла, а бледная горничная вошла в комнату.

— Мадам… Все пусто, — едва слышно прошептала она, а я видела, как дрожит ее рука.

«Пусто… О, боже… Он вынес из дома все!» —