Айрон и Марион - Кира Райт

Ужасно. Стою в полутемной комнате наедине с голым мужчиной. Со злющим голым мужчиной, если быть точной. Ещё и мысли о его боевом предназначении из головы не выходят. Как-то не по себе.

— Чем могу быть полезен? — он сделал шаг ко мне, а я инстинктивно — назад.

Раб снова усмехнулся, но на этот раз решила игнорировать его поведение.

— Я… уезжаю, зашла предупредить. Вернусь через неделю. Твоя задача — не угробить особняк.

— Иных указаний не будет?

Он снова сложил губы в ниточку. Всегда так делает, когда очень зол, уже заметила. Явно намекает на последний инцидент.

— Нет, иных не будет. Больше в аренду тебя никто брать не станет.

— О, благодарю, госпожа, — мне же не кажется, что это чистое ехидство?

— Или ты сам не против? — захотелось уколоть в ответ.

Кажется, получилось, судя по злому взгляду исподлобья.

— Разве имеют значение мои желания?

— Ты прав. Не имеют, — я просто не могла остановиться, а он, вдруг сделав буквально пару шагов, оказался рядом.

— Тогда — почему?

Почему что? Улавливать суть разговора всё сложнее. Его горячее дыхание опалило мне щёку. Вообще его фигура источала какой-то ненормальный жар, который сейчас передавался мне. А в глазах мне снова почудился золотой водоворот. Совсем сойду с ума с этим рабом.

Хорошо, ему пока хватает ума меня не касаться.

Может спрашивает о причинах нежелания сдавать его в аренду? Да… Мы же об этом говорили. Вроде…

— Я так решила, этого мало? Не хочу возиться с тобой в следующий раз.

Ай теперь посмотрел сверху вниз мне прямо в глаза. Так нельзя. Не должен раб себя так вести. Не должен.

Но я тоже не могла отвести взгляд, и отмерла, только когда он усмехнулся, заметив мои приоткрытые, будто чего-то ожидающие губы. Что это на меня нашло? Каждый мужчина в моей жизни вызывал лишь отвращение. Собственно, поэтому я и осталась одна в таком уже не молодом по нашим меркам возрасте.

Ни с кем я не могла поделиться своими истинными намерениям отказов, ведь боялась дополнительных насмешек. А сама даже рукопожатия терпела с трудом, не то что поцелуи руки, как того требовал светский этикет. Меня буквально выворачивало потом в уборных, едва успевала добежать. Но вот я стою рядом с мужчиной и меня вроде бы не тошнит. Наверное, потому что он мой раб…

Кстати, нужно ему об этом напомнить.

— Ты же понимаешь, что ведёшь себя неподобающе?

Постаралась безразлично указать ему на недопустимое поведение. Всё же он сейчас совсем раздетый, не смущается, не пытается прикрыться ещё чем-то кроме этого крохотного полотенца. Смотрит прямо в глаза своими глубокими тёмно-зелёными омутами. У меня от этого немного голова кружится…

И он же рядом совсем, непозволительно близко. Так нельзя. Привычка у него, наверное, к хозяйке так близко подходить. Но я-то не такая. Я не просила ничего такого. Вообще даже в планах не было… Хотя если быть честной, то не могу выбросить эти мысли из головы… О том, какое у него предназначение…

Поморщилась, и судя по всему, он заметил. Словно мысли читает!

— Прощу прощения, — снова усмешка, — госпожа.

Чувствую, как он выдыхает. Поток тёплого воздуха достигает моей шеи и словно обручем на ней сжимается… Что это ещё за новости?

Встряхнула головой, отгоняя наваждение.

— За что на тебя надели те артефакты? — таки не выдержала, чтобы не спросить. Ясно, что он не образцовый раб, но возможно есть что-то серьезнее, может напал на кого… — Отвечай правду, — добавила, зная, что прямого приказа ему не обойти.

— Не был послушным, — в его глазах снова появилось презрение.

— Ты что-то не сделал? Или сделал что-то, что не стоило?

За что он меня так презирает?

— Не выполнил прямой приказ, — сухо, без подробностей.

— Какой приказ? И что значит не выполнил? — переспросила на автомате.

Ведь прямой приказ невозможно игнорировать… Или возможно? Неужели его магия настолько сильна? Как же я тогда влипла.

— Вы действительно хотите знать подробности… госпожа?

И такая злость во взгляде.

Чтоб тебя! Он же, наверное, про постель говорит. Нет, точно не хочу. Нет, нет, нет.

— Неважно, — отмахнулась я, стараясь не показать своего смущения и сделать как можно более безразличный вид, будто и дела нет до этого, от скуки спросила. — Мне пора. Следи за домом и своим здоровьем.

— Как прикажете.

Ну и славно.

Из особняка я выходила с непередаваемым облегчением. Будто груз с плеч, что мне не нужно снова находиться с ним наедине. Видеть его презрительный взгляд, слышать эти упреки, усмешки. Совершенно неправильный раб.

Жаль, оставила документы в кабинете, надо бы посмотреть, как долго он в рабстве и на каком основании. Явно не потомственный.

А вообще — не слишком ли много внимания я уделяю мыслям о рабе? Какая разница? Нужно немного подождать, а потом избавлюсь от него, и дело с концами.

Но тут перед глазами возникла картинка его мощной обнажённой фигуры в полутьме подвала…

Это ещё что такое⁈ Прекрати немедленно, Марион! Мы больше не станем о нём думать. О его спине этой, крепких руках, о злом, но таком порочном взгляде, о надменной усмешке, словно это он мой хозяин… Так, что я опять несу⁈

Нужно срочно окунуться в работу!

Глава 12

Моей шеи коснулось что-то мягкое, приятное, и я откинула голову, не открывая глаз так, чтобы не мешать этому чему-то двигаться по артерии ниже, к ключицам. Но тут же почувствовала лёгкий толчок в области сердца, будто тёплый клубок дёрнулся за ниточкой куда-то назад, и резко распахнула глаза.

Повозка мерно качается, я в ней одна, а странное чувство не отпускает. Будто зовёт куда-то. Но это невозможно. Ощущения похожи на магический зов, я достаточно читала о магии и знаю многое, если не всё. Только на меня он не мог действовать.

Я абсолютно пуста в этом плане, даже резерва нет, не то что искры магии… Значит и позвать меня вот так просто невозможно. Наверное, просто перенервничала со всеми этими событиями, вот и кажется всякое.

Приоткрыла окно, впустив свежий воздух.

Сколько же мне пришлось пережить из-за того, что я пустая. И будь я дочерью какого-то мелкого торговца, никто бы и внимания особо не обратил, но мне же не повезло быть внучкой великого мага, известного всем. Да ещё и история с моим названным батюшкой…

Мать так и не сказала мне, кто был настоящим отцом. Она