Чужие в крепости. Обратный путь к себе - Альма Смит

не стала включать телевизор для фона. Я села с книгой, которую давно хотела дочитать. И читала, пока глаза не начали слипаться. Потом я легла спать в своей тихой, чистой комнате, где пахло только моими духами и свежим воздухом из окна.

Это было не счастье. Слишком рано было говорить о счастье. Это было затишье. Передышка. Первый, робкий глоток воздуха после долгого удушья. И этого было достаточно. Больше, чем достаточно. Это было все.

Девятнадцатая глава. Нежданный визит

Прошло две недели с того дня, как я осталась одна. Я постепенно привыкала к новому ритму жизни. Устроилась на работу в небольшую цветочную лавку — далеко от нашего дома, в другом районе, где меня никто не знал.

Это был простой труд, но он давал мне ощущение нужности и, что важнее, собственную, пусть и небольшую, сумму денег в конце недели.

Я как раз вернулась домой, сняла пальто и собиралась заварить чай, когда в дверь постучали. Стук был не громким, но властным, узнаваемым. Сердце на мгновение замерло, но тут же успокоилось. Я была готова.

Я открыла. На пороге стоял Магомед. Он выглядел… иначе. Не разгневанным, не высокомерным. Усталым и каким-то потертым. Он не пытался войти без приглашения, просто стоял и смотрел на меня.

— Можно? — спросил он. Его голос был лишен привычного металла.

Я молча отступила, пропуская его. Он прошел в гостиную, оглядел переставленную мебель, но ничего не сказал.

— Я был у родителей, — начал он, все еще стоя.

— Говорил с отцом.

— И что он сказал? — спросила я спокойно, останавливаясь напротив него.

— Он сказал… что я все потерял. Что ты была лучшим, что было у меня, а я этого не разглядел.

Я не ответила. Я ждала, к чему он ведет.

— Айла… — он сделал шаг ко мне, но я не отступила.

— Я все обдумал. Я был слепым дураком. Ослепленным гордыней. Я разрушил все, что у нас было.

— Да, — просто сказала я.

— Ты разрушил.

Его передернуло от моего спокойного тона.

— Но мы можем все исправить! Я знаю, что должен заслужить твое прощение. Я готов на все. Я уволюсь с этой работы, мы переедем в другой район, начнем все с чистого листа!

Он говорил страстно, почти отчаянно. Но за его словами не стояло ничего, кроме страха остаться в одиночестве и позоре в глазах отца.

— Зачем, Магомед? — наконец спросила я.

— Чтобы через полгода ты снова начал приходить поздно? Чтобы ты снова нашел себе какую-нибудь Амину, когда я тебе «надоешь»? Чтобы мы снова жили в этой тихой ненависти?

— Нет! Я изменился! Клянусь!

— Нет, — покачала я головой.

— Ты не изменился. Ты просто испугался. Ты понял, что отец может от тебя отвернуться, что друзья будут шептаться за твоей спиной. Ты пришел не ко мне. Ты пришел к своему комфортному прошлому, которое сам же и уничтожил.

— Это неправда! — он вспыхнул, и на секунду в его глазах мелькнула знакомая ярость.

— Я люблю тебя!

Эти слова прозвучали так фальшиво, что мне стало почти жаль его.

— Ты не любишь меня, Магомед. Ты даже не знаешь, кто я. Ты никогда не спрашивал. Тебя интересовало только то, чтобы я хорошо играла роль твоей жены. Роль окончена. Спектакль закрыт.

Он смотрел на меня, и я видела, как в его голове крутятся мысли, как он ищет новые аргументы, новые козыри.

— А твой таксист? — с вызовом бросил он.

— Он тебя знает? Он тебе нужен?

— Это не твое дело, — холодно ответила я.

— Руслан остался в прошлом, как и ты. Только по разным причинам.

Он замер, пораженный. Видимо, он рассчитывал, что упоминание Руслана выбьет меня из равновесия.

— Так чего ты хочешь? — его голос снова сорвался на крик.

— Чего ты ждешь? Чтобы я ползал перед тобой на коленях?

— Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое, — сказала я, глядя ему прямо в глаза.

— Я хочу развода. Без скандалов, без угроз. Просто юридически прекратить то, что умерло уже давно. И я хочу, чтобы ты ушел. Сейчас.

Мы стояли друг напротив друга, и между нами лежала пропасть, которую уже было не перейти. Вся его напускная решимость иссякла. Он понял, что слова больше не действуют. Угрозы — тоже. Он остался безоружен перед моим спокойствием.

— Хорошо, — прошептал он, и его плечи опустились.

— Ты получишь свой развод.

Он развернулся и медленно пошел к выходу. У двери он остановился.

— Знаешь, о чем я сейчас подумал? — он не оборачивался.

— О том дне, когда я впервые пригласил тебя на кофе. Ты так смеялась… Куда все это делось, Айла?

Я посмотрела на его спину, на этого незнакомого мужчину, с которым когда-то делила свою жизнь.

— Ты сам все похоронил, Магомед. По капле. Равнодушием. Презрением. Ложью.

Он вышел, не сказав больше ни слова. На этот раз я знала — он не вернется. Это была не ссора. Это было прощание.

Я закрыла дверь, повернулась и облокотилась на нее спиной. В квартире снова воцарилась тишина. Но на этот раз она была победной.

Двадцатая глава. Первая оттепель

Прошла неделя с того визита. Ожидание официальных документов из суда напоминало странное затишье после долгой болезни.

Я не чувствовала ни радости, ни торжества. Был лишь странный, непривычный покой. Как будто я много лет несла тяжелый груз, а теперь просто перестала это делать.

Я вышла из метро и направилась к цветочной лавке. Воздух был холодным, но в нем уже угадывалась первая, едва заметная весть о приближающейся весне.

Я шла, глядя под ноги, и вдруг мои глаза зацепились за маленький, ярко-желтый цветок, пробивающийся сквозь трещину в асфальте у стены дома. Крокус.

Я остановилась как вкопанная. Просто смотрела на этот хрупкий росток, полыхающий жизнью посреди серого бетона и зимней грязи.

И вдруг что-то щелкнуло внутри. Не громко. Тихо, как поворачивающийся ключ в давно заржавевшем замке.

Я не заплакала. Не засмеялась. Просто стояла и смотрела, как этот кусочек желтого цвета раскалывает мою внутреннюю зиму.

Впервые за многие месяцы я увидела не утрату, а возможность. Не конец, а начало. Хрупкое, неуверенное, но — начало.

Я пришла в лавку. Хозяйка, женщина лет пятидесяти с