Принцесса была прекрасная, проклятие было ужасное - Орхидея Страстная

Глава 17

Какое-то время мы в тишине приводили себя в порядок. Подозреваю, владыка просто специально выжидал, чтобы понять, как скорректировалось моё проклятие, потому что ни с того ни с сего вдруг спросил:

— Какого цвета мы тебе выбрали бальное платье?

— Голубое, — обречённо ответила я, точно помня, что остановились на ярко-синем.

— Выходит, ты исцелилась, — почему-то с тоской заметил Хоакин.

Я аж от возмущения задохнулась. Упёрла руки в бока, а владыка под моим укоризненным взором, заметно повеселев, уточнил:

— Не голубое, нет?

Взяв каталог, он нашёл нужную модель, спустился глазами к предлагаемым цветами и зачитал:

— Сапфировый.

Ещё раз глянув на мой возмущённый вид, Хоакин примирительно заметил:

— Но ведь уже близко? Почти синонимы?

Я лишь фыркнула и покачала головой. Почти! Тут до этого почти ещё нести бредятину и нести. Но, впрочем, голубой к синему явно ближе, чем красный к оранжевому. Так ведь?

— Значит, ещё один раз, и проклятие точно снимется, — подытожил владыка, но почему-то его самого это не радовало.

Безумно хотелось узнать почему, но я решила, что не стоит сейчас поднимать эту тему. Вместо этого решила осторожно потренироваться со своим словарём отдалённых синонимов вести светскую беседу.

— Ты рассказал, что летал на Красную Драконью кожу. Можешь описать в деталях?

— Красная драконья… — пробормотал Хоакин, а потом, сообразив, задорно расхохотался. — Медная Чешуя! Я туда не летал. Я там родился.

Информация оказалась, прямо скажем, неожиданностью. И, видимо, весь список незаданных вопрос отразился у меня на лице, потому что владыка сжалился и решил приоткрыть завесу тайны, что его окружала.

— На самом деле я сирота. До двенадцати лет меня воспитывала тётка, но потом и она скончалась. И меня буквально потянуло в этот момент с острова. Я зайцем пробрался на корабль и приплыл сюда. Прошлый владыка, к тому времени, уже занемог, и я несколько лет помогал ему с делами. А после его смерти источник перешёл ко мне.

— По завещанию? — уточнила я, вздёрнув бровь.

Ситуация выглядела для меня нелепо, но Хоакин лишь снисходительно пояснил:

— Меня же не просто так сюда тянуло. Титул владыки источника Боржоми передаётся не по крови. Мы все приходим по зову и сменяем своего предшественника.

— А правомерные наследники?

— У здешних хозяев не бывает детей, — уклончиво ответил Хоакин, а меня словно мешком муки по голове ударили.

Я настолько ошалела от новой информации, что даже допытываться до него не стала. Просто вдруг осознала, что никаких методов предохранения я не видела… не просто так, да? И девушки все уезжали, возможно, вовсе не от скуки.

— Роси? — позвал меня Хоакин, заметив мой пустой взгляд.

— Здесь? — отозвалась я, тряхнув головой.

В конце концов, подробностей я не знала, руку и сердце мне никто не предлагал, а детей… планировала, конечно, но это был не смысл моей жизни. Какой толк сейчас об этом беспокоиться?

Больше сегодня эту тему мы не поднимали. Я вела себя как обычно, Хоакин вёл себя удивительно тепло — даже на дела свои не отвлекался.

На следующее утро они, правда, навалились с новой силой и буквально погребли владыку. Но я не расстроилась и решила прогуляться. Тем более, у меня было много вопросов, которые я теперь могла в меру внятно выразить!

Сад перед домом я уже знала, как свои пять пальцев. Здесь обычно стояли тишина или колибри что-то напевали, но сегодня душераздирающе упражнялся в гаммах Любимчик. Впрочем, это почти мне не мешало. Ника и Кари я услышала ещё до того, как они появились в поле моего зрения. И, судя по всему, болтали они как раз обо мне.

— Давай её оставим? — требовала капибара, как будто итоговое решение о моём пребывании на острове принимал ягуар. — Она классная! Она очень любит меня гладить. И кормит вкусно и много! А ещё она нас понимает. Ну где мы такую ещё найдём?

— Не привязывайся, — пробормотал Ник с безграничным терпением. — Мне Роси тоже нравится, но она всё равно уйдёт. Как и все. И мы никак не сможем ей помешать.

— Эх, так жалко, что ты как всегда прав, — вздохнула Кари, и тут я решила, что пора триумфально появиться.

Глава 18

Раздвинув высокие кусты, за которыми подслушивала, я шутливо спросила:

— С какой это стати я пропаду?

— Роси! — тут же подпрыгнула прямо на своём товарище капибара.

— Не наглей, а то съем, — пригрозил Ник, лениво, но мы все знали, что никого есть он не собирается. Мы с Хоакином здесь всех слишком хорошо кормили.

Кари меж тем, соскочив на землю, задорно продефилировала прямиком ко мне. А на ходу уже спрашивала:

— Тебя уже исцелили от проклятия?

— Какое небо голубое! — вместо ответа заявила я. — И птички чудесно поют.

Капибара, задрав мордочку, с сомнением посмотрела на сизую хмарь, прислушалась к завываниям Любимчика и определилась:

— Не до конца, выходит. Но всё-таки уже близко.

— Ты почти права, моя замечательная свинка, — подтвердила я.

Ник прикрыл лапой смешок, но, к счастью, Кари этого не заметила. Она вообще собиралась снова забрать меня в рабство, вот только я прекрасно помнила всё услышанное.

Сев на травку, я позволила капибаре устроиться у меня на коленях. Принялась её наглаживать, чтобы расслабить и заболтать, а потом подкараулила момент и застала вопросом их врасплох:

— Так из-за чего вы решили, что я пропаду?

В саду тут же повисла напряжённая тишина.

— Ничего личного, Роси, — первым перешёл к серьёзной теме ягуар. — Просто все уходят.

— Но я вся не такая! — оскорблённо выдала я.

— Каждая думает, что она особенная — пожал плечами Ник. — Только проблема же не просто в девушках.

В этот момент он замолчал, словно не желая говорить дальше. Я вздёрнула бровь. Ягуар молчал, сомневаясь.

— Ник, ну Роси же можно знать? — жалобно попросила Кари, и стражник сдался.

— Ладно, раз уж ты нас слышишь, то будет честным тебе рассказать, — решил он и сообщил: — Гостьи Хоакина, как и ты, может и рады были бы переждать, чтобы стать женой владыки. Но снимая своё проклятие, вы никогда не задумывались, что не одни здесь прокляты? Есть какая-то древняя легенда… я не помню её, честно сказать. Однако заканчивается она тем, что владыка обречён на одиночество. Именно из-за неё в итоге все и уходят.

Меня второй раз словно мешком муки ударили. При мысли, что мне придётся оставить Хоакина почему-то сердце аж защемило.