Три испытания - Кристи Каннинг

Я даже не пытаюсь встать, потому что его пальцы сильнее впиваются в мои бока. Когда его взгляд опускается на мои губы, я решаю не оттягивать неизбежное и не упускать момент, как это было с Джудом. Он встречает меня на полпути, и наши губы почти яростно соприкасаются. Гейдж стонет мне в рот, как никогда раньше, и переворачивает меня на спину так быстро, что у меня слегка кружится голова от резкого движения.

Он устраивается у меня между ног, только сильнее дразня меня, целуя все яростнее, а кончик его члена ласкает вход в мою порочную вагину.

Но я знаю, что он не собирается заниматься со мной сексом. Никто из них не переступит эту черту, пока не убедятся, что моя вагина их не уничтожит.

На самом деле, они такие драматичные. Я, по-видимому, такая же, потому что тоже начала беспокоиться по этому поводу.

Это восхитительное кольцо на его языке будоражит мои фантазии, придавая им пикантности, когда я представляю, как приятно было бы чувствовать его внизу. Я видела, как он делает это с другими женщинами.

— Мне неприятно указывать на очевидное, — говорю я, когда он прерывает поцелуй и отодвигается, прокладывая горячими поцелуями дорожку вниз по моей шее, — но ты выбрал совершенно неподходящий момент.

Он улыбается, касаясь губами моей ключицы, и спускается ниже.

— Если я не сделаю это сейчас, то скорее всего отговорю себя от подобного, как только в моей голове прояснится и я снова смогу мыслить логически.

Он прокладывает дорожку поцелуев между моими грудями и выгибает мою спину, пытаясь сильнее прижать мое тело к своему рту.

— Сделать что? — автоматически спрашиваю я, не в состоянии мыслить здраво.

Это мое любимое чувство. Интимный контакт с одним из них. Это всегда напоминает мне о том, что я наконец-то живу, а не просто выживаю.

Он оставляет ленивый след внизу моего живота, дразня меня тем, насколько он близок к тому месту, где я хочу его.

— Я знаю, что пожалею, что не сделал этого первым, если все-таки отговорю себя, — шепчет он, касаясь моей кожи, прежде чем раздвинуть мои ноги шире и опустить голову мне между бедер.

Я уже начинаю издавать нелепые звуки и неудержимо извиваться, как только его язык скользит по моему клитору. Ртом это гораздо интенсивнее, чем пальцем.

Особенно, когда Гейдж засасывает его в рот и использует язык, чтобы усилить стимуляцию. Когда металлический стержень в его языке только усиливает и без того ошеломляющие ощущения, мои пальцы запутываются в его волосах, и я издаю какой-то невнятный звук, состоящий из похвал и проклятий.

Я отталкиваю его и в то же время притягиваю ближе, а затем делаю несколько бесстыдных движений, как будто мое тело сбито с толку наслаждением, которое настолько сильное, что почти причиняет боль. Его пальцы впиваются в мои ноги, притягивая меня невероятно близко к своему лицу, и он становится все более агрессивным, доводя меня до исступления каждым новым движением языка.

Это уже слишком.

Эротические ощущения охватывают меня с такой силой, что мне становится жарко и холодно одновременно, и я вскрикиваю так громко, что виноградная лоза ударяется о стену рядом с нами.

Все мое тело расслабляется после того, как всего несколько секунд назад было таким напряженным, когда волны удовольствия накатывают на меня затухающими волнами осознания, оргазм наступает так сильно и быстро, что я становлюсь слишком чувствительной, когда его рот немедленно не разжимается.

Наконец он отрывается от меня, затем его рот снова находит мой, его рука грубо хватает меня за волосы, когда он скользит по мне. Я зашла слишком далеко, чтобы мыслить ясно, и убеждена, что мы собираемся нарушить правила и наконец-то получить ответ на вопрос о девственности, когда он резко прерывает поцелуй, тяжело дыша и прижимаясь своим лбом к моему.

— Нам пора, мы должны догнать остальных, — говорит он, отталкиваясь от меня и оставляя брошенные боксеры позади.

Я рада, что он может так быстро переключиться после подобного, но я не так устроена.

— Мне нужна еще минута, — отвечаю я. Мои ноги до сих пор дрожат, подчеркивая мои слова.

Чертов мужчина все еще голый, и мое сознание все еще не в себе.

Он ухмыляется через плечо, выглядя чертовски гордым собой, а я смотрю на его невероятно упругую задницу. Гейдж дает мне тридцать секунд на то, чтобы прийти в себя, прежде чем протянуть мне свою руку.

Я принимаю его помощь, и он легко поднимает меня. Поскольку мне нет необходимости бегать голышом по преисподней, я превращаюсь в призрака и переодеваюсь.

В такой форме ощущения размыты, и я почти чувствую, что меня снова лишают блаженства после оргазма.

— Когда мы выберемся отсюда живыми, ты снова сделаешь это со мной, только на кровати, — говорю я, когда мы начинаем идти.

— Кто теперь твой любимчик? — растягивая слова, спрашивает он, поворачиваясь и начиная пятиться с понимающей ухмылкой на лице.

— Определенно ты, — отвечаю я со стопроцентной честностью.

Глава 5

— Насколько мы далеко от них? — шепчет Гейдж, остановившись на секунду, чтобы сделать пару вдохов.

Огромная летучая мышь-паук пролетает сквозь меня, и я вскрикиваю, прежде чем успеваю сдержаться. Это случалось часто с тех пор, как около часа назад полностью погас свет.

Две кричащие лианы, пронзая меня, хлещут Гейджа прямо по заднице. Он ругается, резко выпрямляясь и бросая свирепый взгляд в мою сторону. Я могу видеть лишь серые очертания. Сомневаюсь, что он вообще что-то видит.

— В последний раз, бл*ть, повторяю, они не навредят тебе в твоем призрачном теле, так что перестань вопить. У меня рубцы по всему телу, потому что этим деревьям очень нравятся твои крики.

— Упс, — говорю я, и в моем тоне почти нет раскаяния.

Закрыв глаза, я фокусируюсь на парнях, вытягиваю руку и чувствую, что они где-то рядом.

— Сюда, — указываю ему, поворачиваясь и направляясь в их сторону. — Они должно быть остановились на ночлег.

— При отсутствии света продолжать путь слишком опасно. Мы приближаемся к противоположной стороне леса, и скорее всего, нам предстоит еще одна битва за выживание.

— Тебе не разрешается прыгать, падать или попадать под дождь. Ясно? — спрашиваю я Гейджа, пытаясь отнестись к ситуации легкомысленно, хотя чувствую, как меня охватывает страх, будто это происходит снова.

Устав от того, что я так упорно отрицаю свою вторую форму, я вынуждена стать плотной. Беру его за руку и веду, надеясь,