Развод с драконом-тираном. Хозяйка проклятого поместья - Диана Фурсова

Вера выдохнула медленно.

— Когда? — спросила она ровно.

— Час. Максимум два, — ответил Дорн. — Он будет здесь сегодня.

Марта выронила ложку в миску так громко, что все обернулись.

— Он?! Здесь?! — выдохнула она. — Дракон… в моём доме?

— В моём, — поправила Вера автоматически.

Марта открыла рот, закрыла.

Саймон побледнел.

— Если герцог приедет… — прошептал он. — Дом может…

— Дом будет делать то же, что делает всегда, — отрезала Вера. — Слушать и ждать слабости.

Она подняла запястье. Браслет был холоден, но трещина под ним будто пульсировала.

— А мы слабость не покажем, — сказала Вера. — Понятно?

Марта сглотнула.

— Понятно.

Саймон кивнул, как человек, которому приказали не дышать.

— Дорн, — продолжила Вера. — Людей вниз. Пусть не толпятся. Пусть не смотрят. Лис если вернётся — сразу ко мне.

— Да, — сказал Дорн.

Вера поднялась и пошла к лестнице.

И только на середине пролёта позволила себе на секунду прикрыть глаза.

«Он едет».

Не “он прикажет”. Не “он пришлёт”. Он сам.

Значит, всё действительно серьёзнее, чем она думала.

Он приехал без фанфар.

Но фанфары и не нужны были, когда по двору шёл запах пепла, как перед грозой.

Вера услышала копыта ещё до того, как его увидела. Дом будто дрогнул, как животное, почувствовавшее хищника. Где-то в стенах тихо скрипнуло — словно Чернокамень потянулся, просыпаясь.

Она вышла на крыльцо в простой тёмной юбке и рубахе, волосы собраны. Никаких драгоценностей. Никаких титулов. Только взгляд и прямые плечи.

Рэйгар въехал во двор на чёрном коне, как и полагается человеку, который привык, что мир расступается. За ним — двое всадников, но они держались на расстоянии. Он приехал не с армией. Он приехал смотреть.

Он спешился одним движением — слишком уверенно, слишком легко. Вера отметила, что он похудел? Или ей показалось. Лицо было резче, глаза — темнее. Плащ лежал на плечах, как крыло.

Он поднял взгляд на дом — и на дым из трубы. На залатанную крышу над кухней. На людей, которые по её приказу уже исчезли вниз, оставив двор почти пустым.

Потом он посмотрел на неё.

На этот раз он не отвёл глаз.

— Жива, — сказал он.

Вера не улыбнулась.

— Разочарован?

Его губы дрогнули — то ли усмешка, то ли раздражение.

— Ты слишком язвительна для ссыльной.

— А ты слишком уверен для человека, который подписал мне могилу, — ответила Вера.

Слова повисли между ними так плотно, что даже воздух стал тяжелее.

Рэйгар сделал шаг ближе.

— Я приехал проверить, — сказал он ровно. — Не устраиваешь ли ты здесь цирк.

— Цирк? — Вера подняла бровь. — Ты видишь цирк? Я вижу хлеб.

— Я вижу дым, — ответил он. — И вижу, что ты заставила моих людей работать.

— Твоих? — Вера шагнула вперёд, не уступая. — Они под моей крышей. Значит, они мои. И если им это не нравится — пусть возвращаются в столицу и докладывают, что хозяйка заставила их таскать дрова.

Рэйгар посмотрел на Дорна. Сержант стоял чуть в стороне, как статуя, но Вера видела, как у него напряжены плечи.

— Докладывал? — спросил Рэйгар.

— Да, герцог, — отрапортовал Дорн. — По форме.

Рэйгар перевёл взгляд на Веру.

— Метка, — сказал он коротко. Не вопрос. Факт.

Вера не дрогнула.

— Ты уже знаешь?

— Я читаю доклады, — ответил он.

— Тогда зачем приехал? — Вера прищурилась. — Если тебе достаточно бумаги.

Рэйгар подошёл ещё ближе. Теперь между ними было слишком мало пространства. Вера чувствовала его тепло — драконье, не человеческое. Тонкий запах дыма, металла и чего-то горького.

— Бумага не показывает, — сказал он тихо, — насколько близко проклятие к твоей коже.

Вера подняла запястье, демонстративно.

— Вот. Можешь смотреть.

Рэйгар опустил взгляд на браслет.

И на секунду его лицо изменилось — едва-едва. Как будто он увидел не металл, а кандалы.

— Кто поставил печать? — спросил он.

— Жрица Совета, — сказала Вера. — Та, что улыбается, когда ломает людей.

Рэйгар сжал челюсть.

— Я так и думал.

Вера ухватилась за это “я так и думал” как за нитку.

— Значит, ты знал, — сказала она. — Ты знал, что они делают со мной. И всё равно подписал.

Рэйгар поднял на неё взгляд.

— Ты хочешь снова этот разговор? Здесь?

— Я хочу правду, — сказала Вера. — Здесь. Сейчас. Потому что дом слушает. И пусть слушает. Пусть знает, что я не молчу.

Рэйгар сделал ещё один шаг — и Вера оказалась прижатой спиной к перилам крыльца не рукой, не силой, а просто его присутствием.

— Правду? — его голос стал ниже. — Правда в том, что ты ещё жива, потому что я подписал. Если бы я не подписал — ты бы умерла вчера на балу.

Вера почувствовала, как кровь ударила в лицо.

— Ложь, — прошептала она.

— Попробуй не поверить, — сказал он.

Она смотрела в его глаза и ненавидела то, что внутри, под ненавистью, шевелится сомнение.

— Тогда объясни, — сказала Вера, почти сквозь зубы. — Хоть раз.

Рэйгар молчал слишком долго.

Потом отступил на полшага — словно сам заметил, как близко подошёл.

— Я не могу, — сказал он тихо. — Не здесь.

— Конечно, — Вера усмехнулась. — Ты всё “не можешь”. Ты можешь только приказывать и подписывать.

— Вера…

Она вздрогнула от того, как он произнёс её имя — не “ты”, не “ссыльная”, а имя.

— Не говори так, будто тебе не всё равно, — резко сказала она. — Ты слишком хорошо это изображал на балу.

Рэйгар сжал пальцы, но сдержался.

— Проведи меня в дом, — сказал он. — Я хочу увидеть метку.

— А я хочу увидеть, как ты извиняешься, — ответила Вера. — Но мы, похоже, оба сегодня не получим желаемого.

Рэйгар посмотрел на неё так, будто хотел что-то сказать — не приказ, не угрозу. Но вместо этого просто произнёс:

— Веди.

Дом встретил Рэйгара тишиной.

Не той тишиной, что была для Веры “пищей” проклятия. Эта тишина была выжидательной — как перед схваткой.

Вера шла впереди, не оглядываясь, но чувствовала его за спиной — как жар в холодном коридоре. Дорн и Лис держались на расстоянии. Саймон куда-то исчез — наверняка спрятался, как делал всегда, когда приходила власть.

На втором этаже, у Вериной комнаты, Вера остановилась.

— Здесь, — сказала она.

Рэйгар вошёл первым.

Он увидел метку сразу. Его взгляд стал жёстким.

— Это не просто “след”, — сказал он тихо.

— Спасибо, я догадалась, — отрезала Вера.

Рэйгар подошёл ближе к стене, но не коснулся. Смотрел так, будто мог прочесть камень, как письмо.

— Она свежая, — произнёс он. — И она рядом с кроватью. Значит, дом обозначил тебя как… центр.

Вера почувствовала, как неприятно кольнуло в