Лекарка из другого мира - Ольга Кобзева

— самый старший, Джума, Ишрав, Харас и Валрея. Родились и выросли. И стало им скучно, и стали они забавляться тем, что появлялись среди обычных людей, не открывая себя. Но не все, а только Хазрат, Джума и Ишраф. Так говорят предания, — видя мой скептический взгляд, добавила старуха. — И стали появляться на Ларосе дети Богов — даргары и гардары, мужи и девы. Сильные, одаренные божественной Силой, способные повелевать стихиями, способные управлять разумом, способные исцелять энергией. Дети Богов.

— А Валрея и Халрас? Что было с ними? — невольно заинтересовалась историей.

— Занятые своими забавами, старшие братья не заметили, что творит младший. Не смогли вовремя вмешаться и пришлось Валрее самой себя спасать, самой о себе заботиться. Валрея отравила Халраса, прекратила путь брата, который посягнул на ее свободу и целомудрие.

— Разве можно отравить Бога?

— У каждого из Богов особая Сила. Сила Валреи — связь с землей, с тем, что дарует жизнь, но и отнимает ее. Валрея нашла нужные травы, перетерла необходимые камни. Она сварила особый настой. Халрас пал, сраженный волей Богини.

— Разве она не была в своем праве? Разве не могла защищаться так, как умеет?

— Халрас для Богов был дороже Валреи. Братья Валрею не простили. Повелитель Мрака покинул Прародительницу, допустившую смерть его любимчика. Валрея стала изгнанницей. Проклятой для всех, кроме ее дочерей, носителей Искры.

Несмотря не скептицизм, рассказ о Богах произвел на меня сильное впечатление. Слова Евсии были пронизаны знанием. Когда старуха говорила, я словно видела ее глазами, будто была там, рядом с Валреей и ее братьями.

Еще мне хотелось подробнее расспросить про тех, кого местные зовут демонами. Но я боялась. Неимоверными усилиями сдерживала свое любопытство, боясь вызвать еще больше подозрений в свой адрес и невольно натолкнуть старуху на размышления в этом направлении.

Ведь, если признаться самой себе, я как раз под описание такого вот демона прекрасно подхожу.

Вместе с Евсией мы сделали в ее домике небольшую перестановку. Топчан сдвинули ближе к окну, на пол положили новый тюфяк, не тот, на котором спала Евсия до моего появления. С помощью хозяйки дома я распорола свои многочисленные юбки и сшила из них себе импровизированную постель — матрац, который набила мелкими упругими листочками с куста неподалеку. Меховая накидка вернулась обратно в сундук, а я теперь спала пусть и с минимальным, но комфортом.

Много времени отнимало ведение хозяйства и обучение, но несмотря на это у меня было время и на то, чтобы спокойно подумать, поразмышлять.

Судя по косвенным признакам, Эурике было лет пятнадцать-шестнадцать. Грудь уже наметилась, физиологические проявления пубертата налицо. Зеркала у Евсии не нашлось, рассмотреть себя до сих пор не смогла и эта невозможность убедиться, что в отражении не я… она заставляла нервничать еще больше. Как зуд на кончиках пальцев, которыми я то и дело ощупывала новое лицо, все никак не в силах поверить, что меня больше нет. Той меня, к которой я привыкла, той меня, которая, кажется, осталась в прошлом.

Если в первые часы и дни после невероятного события — перенесения моего сознания в другую реальность, в другое тело, я еще надеялась очнуться, проснуться, прийти в себя… что угодно, но вернуться в привычное тело и обстоятельства, то теперь, спустя столько дней, начала потихоньку смиряться с тем, что прошлого не вернуть, нужно учиться жить в новых обстоятельствах.

Глава 13

Гэрх, кстати, так никуда и не ушел. Подворье Евсии не разорял, шум не учинял, на нас с Евсией не бросался. Первое время мы обе боялись выходить из дома, грозный хищник внушал страх одним своим видом. Постепенно осмелели. Да и живность нужно было кормить.

Гэрх периодически куда-то уходил, но после неизменно возвращался. Такими вот его отлучками мы и пользовались для вылазок из дома. Постоянно оглядываясь и страхуя одна другую, мы кормили птичек, которых, к слову, гэрх не трогал. Доили курозу, задавали корм и чистили загон.

Несмотря на габариты, гэрх умел ходить почти бесшумно. Если он хотел быть незаметным, ему это легко удавалось. Поэтому, когда моей щеки со спины коснулся горячий синий язык, я даже понять ничего не успела. Взвизгнула, всплеснула руками, спотыкаясь и непременно бы упала, не подхвати меня ящер за шкирку. Гэрх стоял рядом и не подавал и малейших признаков агрессии. Не считать же за нападение его непреодолимое желание меня облизать!

Гэрх не уходил, терся рядом, меня не обижал, и я даже осмелела настолько, чтобы погладить вытянутую морду, коснуться горячего носа, из которого то и дело вырывался горячий пар. Дыхание у ящера оказалось обжигающим.

Когда я рвала листочки для тюфяка, гэрх топтался рядом, мордой своей все ко мне тянулся. В общем, бояться его мне становилось все сложнее, пока, наконец, не перестала вовсе.

— Ты гляди, приручила, — хмыкнула Евсия, заметив, как я треплю ящера по лобастой голове. — Не слышала я раньше, чтобы гэрх ворожею слушался, только к даргарам они тянутся, силу чуют.

— Даргар — мужчина, верно? — уточнила я.

— Верно. А женщина, рожденная от потомков Богов — гардара, — закивала Евсия.

— Может ли так быть, что сила гардары и ворожеи одновременно у кого-то будет? — спросила я, поглаживая гэрха.

Он при этом натурально щурился от удовольствия и издавал свои фирменные булькающие звуки.

— Не бывает такого! — резко отозвалась старуха. — Слишком давно раскол среди детей Прародительницы случился. С тех пор и не случается более такого. Валрею изгнали, никто не хочет иметь с ней дела, боятся, что проклятие и на них перекинется.

Евсия говорила уверенно… поначалу. Чем дольше она смотрела, как ящер ко мне тянется, тем более очевидные сомнения выражал ее взгляд.

Мне же внушало опасение лишь понимание, что к нам прибился детеныш гэрха. Малыш, которого наверняка ищет мамочка, которая может быть настроена ко мне не настолько лояльно. А еще гэрх непременно вырастет и, возможно, станет более агрессивным. К тому же, Евсия предупредила, что прирученных гэрхов неспроста не кормят мясом. От такой пищи ящеры звереют, становятся малоуправляемыми, а тайна исчезновений ящера вскоре раскрылась.

Если судить по окровавленной морде, гэрх отлучался на охоту. Однажды даже приволок тушу животного, смахивающего на нашу курозу, только крупнее, с большими, завитыми внутрь, каменными рогами. Притащил и оставил у порога домика, а сам занял излюбленное место неподалеку. Кормилец, в общем.

Евсию при всем при этом он не принимал.