Лекарка из другого мира - Ольга Кобзева

то не поняла, куда он делся. На моих глазах быстро тускнела прозрачная, переливающаяся разноцветьем пленка, похожая на бензиновую, только не на земле, а в воздухе, да трава в большом круге, диаметром метра два, выгорела полностью, до самой земли.

— Ушел, — констатировала Евсия. — Наследил, паршивец! — с досадой цокнула она, оглядывая выгоревшую до черна землю.

— Кто он такой, Евсия? — повернулась к старухе, глядя вопросительно, но и растерянно.

— Будущий арх, Ирга. Названный наследник Кахрамана, как ты слышала.

Кахраман — это, я так понимаю, действующий арх. А арх — это…

— Правитель? Будущий правитель? — вскинулась на Евсию, озаренная внезапным пониманием.

— Арх, девочка, — медленно кивнула старуха. — Это избранный Богами, хранитель земель и Силы, посланник небес. Единственный, кто способен противостоять демонам, наделенный особой властью и мощью!

— Демонам? — вспомнила, что уже слышала о них сегодня. — В смысле, настоящим? С рогами и хвостом?

— Демоны могут принимать разные обличия, Ирга. Они — исчадия потустороннего мира, стремящиеся прорваться к нам, вселяющиеся в тела, изгоняющие истинные души. Этим тварям невозможно противостоять! Никто не в силах с ними справиться! Никто, кроме того, кто наделен Силой, дарованной Богами. Кроме арха!

Глава 9

Встретить фанатично горящий взгляд Евсии прямо не смогла, отвела свой, растерянный, сбитый с толку. Это что же выходит, я и есть демон, с которым должен бороться арх? Ведь я как раз вселилась в тело этой девочки — Эурики. Вытеснила ее душу, заняла тело. Вытеснила сознание, заменив своим…

Надежда на то, что я просто сплю, успела смениться хмурым пониманием, что все взаправду. Нет, вариант, что у меня рак мозга, и я ловлю вполне себе реальные глюки тоже есть, но… я ведь врач! Симптомы не такие, да и не могла болезнь развиться настолько стремительно, самой себе-то врать не стоит.

А может, последние воспоминания — уже плод больного сознания? Мотнула головой, заставляя себя собраться. Раскисать нельзя, еще и под пристальным, довольно подозрительным взглядом Евсии.

Итак, что последнее я помню?

Обошла старуху, заходя в дом. Свернулась клубочком на подстилке на полу и принялась усиленно вспоминать.

По всему выходит, что последнее мое воспоминание — операция. Сложная, почти пять часов. Парень упал с крыши прямо на арматуру. Насадился брюшной полостью, прошило его насквозь. Осложнил свое состояние тем, что хватило сил с этой арматуры сняться. Ожидаемо, началось сильнейшее кровотечение. Пробил артерию, распорол желудок, задел почти все, что можно было задеть…

Ассистировал Леваковский. Все получилось, операция прошла успешно. Кровотечение остановили, источник нашли довольно быстро, минут за двадцать, наверное, но парень все равно потерял почти четыре литра крови — критическое значение, на самом деле. В какой-то момент уже думала все, не вытащим! Но смогли ведь, смогли!

Под конец операции парню еще сложили кости, для этого травматолог прилетел из районного центра. Парень должен был выжить, обязан просто!

После операции поднялась в кабинет, это тоже помню. Включила чайник, достала из холодильника бутерброды… все, больше не помню ничего.

Как ни трясла головой, как ни жмурилась, память наотрез отказалась давать новые подсказки.

Что могло случиться? Как, каким образом я очутилась в этом чуждом мне, незнакомом месте. По какой причине ощущаю себя подростком? Девушкой, которую точно никогда не видела раньше! А ведь сознание могло смоделировать только знакомый образ.

Неужели… да нет, эта мысль слишком страшная, чтобы я могла ее озвучить даже в собственном сознании…

— Ирга? — окликнула Евсия, вырывая из путаницы мыслей. — Ирга, раз уж осталась, разлеживаться некогда. Многому мне тебя обучить нужно. Или вспомнила что?

— Нет, Евсия, — встала с пола, растирая руками лицо. — Ничего не вспомнила. От того и плохо, что пусто в голове. Страшно это — не понимать, кто ты такая, не знать совершенно ничего об окружающем мире, не помнить даже убитого на твоих глазах отца.

— Слышу, что не всю правду говоришь, — поджала губы старуха. — Но то твое дело. Коли захочешь — расскажешь.

— И что, оставишь меня, даже не доверяя?

— Тебя Богиня прислала, — пожала плечами Евсия. — Кто я такая, чтобы против ее замыслов идти? Давно я Великую Валрею просила об ученице, и вот ты здесь.

— Говоришь, Богиня прислала, а я даже ее не помню. Расскажи мне про… нашу Богиню, Евсия. Расскажи, почему Ашраф ее проклятой назвал?

— Замолчи! — загремел голос Евсии. — Не смей! — наставила она на меня узловатый палец. — Арху я простила такую дерзость, он — посланник Великих, проводник их силы, а ты не смей оскорблять Валрею. Не смей!

Глаза старухи метали молнии, волосы разметались, выпроставшись из тугой косы, даже кожа на лице на миг натянулась, очерчивая кости черепа.

— Замолчи! — повторила она снова, но уже не так пугающе.

Я же приложила руку к груди и старалась унять бешено колотящееся сердце. Во время сражения, когда тащила синеглазого, и то так не испугалась, как сейчас, глядя на зло сверкающую глазами старуху.

— Прости, — выдохнула виновато. — Я просто спросила. Не хотела никого обидеть.

— Недалекие люди делят Богов на Великих и Проклятых. Все дети Прародительницы и повелителя Мрака велики и достойны поклонения!

— Повелитель Мрака? — уцепилась за нового персонажа. — А имя у него есть?

— Его имя не принято называть вслух, чтобы не привлечь преждевременно внимания, — уже мягче пояснила Евсия.

— Он тоже Бог? — спросила и тут же пожалела о вопросе, глядя на вытянутое лицо Евсии.

— Один из покровителей нашего мира, — медленно кивнула старуха. Она смотрела на меня со все возрастающей подозрительностью. — Ларос — наш мир.

Ларос… Закусила щеку изнутри и отвернулась. Не наш! — хотелось закричать мне. На наш, а твой! Потому что мой мир называется иначе.

Я хотела еще спросить про даргаров, кто они такие, но в тот момент уже не хотела продолжать разговор. Снова разболелась голова. Прошла мимо старухи и вышла на улицу, спиной чувствуя ее подозрительный взгляд. Кажется, такими темпами в демоны меня запишут гораздо раньше, чем хотелось бы. Евсия — слишком умная, мне не удастся долго скрывать правду. Нужно уходить отсюда.

Может, нужно было уйти с Ашрафом?

Нет, — тут же отказалась от мелькнувшей мысли. Сейчас мне приходится врать только одному человеку, а, уйди я с Ашрафом, и мне пришлось бы таиться от