Поцелуй шефа - Эбби Нокс

присутствие мужчины, о котором мне запрещено думать. Носовой платок Бишопа, прикосновение его пальца к моей щеке, сильный взгляд, направленный прямо на меня. И его слова. Что он сказал? Он целовал бы меня так сильно, что я бы ощущала это еще неделю?

Дайте мне сил.

А как насчет того, чтобы так сильно трахнуть свою женщину, что она не сможет ходить? Господь всемогущий. Да. Это. У меня голова идёт кругом, а тело гудит от любопытства каждый раз, когда я вспоминаю этот момент.

Я не изменяю. И не расстаюсь с кем-то только для того, чтобы перепрыгнуть на колени к кому-то другому. Я не такая.

Тогда кто ты, Шериз?

Я раскатываю тесто для булочек с корицей, задавая себе этот вопрос.

Ответ: я женщина, которая всю жизнь отрицает то, что ей нужно делать.

Женщина, которая не чувствует себя любимой человеком, который должен любить ее безмерно. Шеф-кондитер, который избегает своего босса и друга Бишопа, отправив одну из своих сотрудниц доставить булочки с корицей в его офис этим утром. Сексуально неудовлетворенная невеста, которая вполне может оставаться такой даже после того, как свадебный стресс пройдет. Кто сказал, что брак не будет более напряженным, чем последние несколько дней?

И сегодня как раз тот день, когда я должна разослать приглашения. Я проверяю свой телефон и обнаруживаю около полудюжины звонков и сообщений от Оги, которые пришли, пока я работала. Несмотря на то, что я знаю, что это правильно, я прокручиваю страницу дальше, пока не вижу одно, только одно, от Бишопа.

Нам нужно поговорить, друг. Желательно до того, как ты отправишь приглашения.

Он прав. Нам действительно нужно поговорить. После того, как я сделаю то, что нужно.

Прокручивая страницу назад, я уделяю минуту чтению сообщений от Оги. Все они представляют собой вариации извинений за его резкое поведение, когда он был здесь ранее.

Прости, что не прислушался к твоим идеям. Прости, что не обуздал Миртл. Ты же знаешь, какая она.

Не совсем раскаяние и стремление к лучшему, но это все, на что способен Оги.

Когда тесто поднимается, я заканчиваю дневную работу по приготовлению свадебного торта.

Я делаю снимок и отправляю его Оги с вопросом:

Что ты об этом думаешь?

Он сразу же отвечает.

Что я об этом думаю? Пирамида из синнабонов? Ты уже разослала приглашения? Моей маме нужно добавить еще несколько деловых партнеров.

Я отвечаю:

Это не пирамида. Это трехъярусный торт, состоящий из булочек с корицей. Не из синнабонов. Я подумала, что это очень в нашем стиле.

Он беспокоится о приглашениях, а не обо мне.

Через минуту он отвечает:

Это очень в твоем стиле, но не в нашем. Я бы предпочел что-нибудь более традиционное. Шоколад?

В этот момент я понимаю, что натворила. Я смотрю на торт и понимаю, что именно он имеет в виду. Это не «мы». Или это не те «мы», о которых я думала.

Я отвечаю Бишопу:

Мне нужно немного побыть наедине с собой, чтобы привести мысли в порядок.

Возможно, я не из тех женщин, которые изменяют или бросают одного мужчину, чтобы запрыгнуть на колени к другому, или из тех, кто когда-либо кого-то подводил.

Но я — женщина, которая знает, что должна делать. Мне нужно уехать из города.

Глава 8

Бишоп

— Что-то не так, сэр?

Это сложный вопрос. Бедный Арман. Если бы он только знал. Менеджер моего отеля всю неделю терпел мое рассеянное поведение на совещаниях по планированию.

Но не сегодня. Однако, будучи моим сотрудником, он сохраняет почтительность.

— Может, нам стоит начать все сначала в художественной галерее? Скажите, если что-то не так?

Арманд знает только, что я появляюсь на работе с налитыми кровью глазами, потому что не выспался накануне. Он является свидетелем того, как я уходил, когда мы делали перерывы, чтобы поесть и пообщаться.

— Дело не в планах. Все прекрасно. Просто я сам не свой на этой неделе.

Он замолкает, пытаясь сложить кусочки головоломки в уме.

— Вы ели? Если не возражаете. Вы выглядите немного… не в себе.

— Где она?

— Кто? — спрашивает Арман.

— Шериз. Без нее — без ее завтрака — ничто не кажется правильным.

По правде говоря, я скучаю не только по ее готовке. Я скучаю по ее улыбке. По ее запаху. Смеху. По ее энтузиазму. Жизнь теряет вкус и краски, когда ее нет рядом, и у меня пропадает аппетит ко всему этому.

Арман пожимает плечами.

— Она сказала, что ей нужно вернуться в Шарлотт на несколько дней. Уладить свадебные дела, — говорит он.

Я несколько дней слоняюсь по этому отелю, по этому городу. Это мой шанс добиться ее расположения. Я готов украсть ее, правильно это или нет.

Но она уезжает из города, чтобы встретиться с этим отвратительным человеком. Мужчиной, который только и делает, что пялится в свой телефон, когда сидит рядом с богиней. А я сижу здесь, хожу взад-вперед, думаю и гадаю, что она делает.

Сегодня у меня запланирован рейс в Финикс, который сильно задерживается. Если я не поеду, кто-нибудь другой приберет к рукам это имущество.

Но мне все равно. Просто близость к этой недоступной женщине важнее моей карьеры. С «Фрай Энтерпрайзис» все будет в порядке. На кону мое сердце.

— Она сказала, когда вернется?

Арман пожимает плечами.

— Я сказал ей, чтобы она взяла столько времени, сколько потребуется. Она хорошо подготовила остальной персонал к завтраку, и в настоящее время у нас больше не запланировано свадеб до ее свадьбы в следующем месяце.

Свадьба Уитни. Ее свадьба. Несколько минут спустя я наливаю себе бурбон в середине дня. Затем снова меряю шагами административный коридор, отменяя свой рейс в Финикс.

Генриетта выглядывает из своего кабинета и видит меня.

— Дерьмово выглядишь.

Я смеюсь.

— Ты — единственная, кому позволено так говорить со мной, — говорю я своей бывшей невестке.

— Из брака с твоим братом я вынесла хоть что-то хорошее. Я на горьком опыте научилась метко стрелять. Как в прямом смысле, так и словесно.

Хорошо, что я разделяю мрачное чувство юмора нашего свадебного организатора.

— Ты меня раскусила, — говорю я, поднимая бокал в знак приветствия. Она замечает, что я смотрю на свой телефон.

— Она должна вернуться сегодня.

Я поднимаю глаза на Генриетту, но она смотрит сквозь меня.

— Ты собираешься попытаться остановить меня?

Постукивая ручкой по губам, она прищуривается и поджимает губы. Генриетта любит оставлять меня в нерешительности на несколько секунд, пока решает, что можно, а что нельзя