Поцелуй шефа - Эбби Нокс

— Зайди на минутку, — говорит она, придерживая дверь своего кабинета. — Мне нужно тебе кое-что показать.

Несколько мгновений спустя я смотрю на папку с тремя кольцами, открытую на развороте свадебных платьев на две страницы.

— Это противоречит всем моим представлениям как профессионала, но тебе нужно это увидеть, — говорит она.

Я в замешательстве хмурю брови, поскольку все, что я вижу слева, — это журнальная фотография простого, но элегантного свадебного платья из белого атласа со скромным вырезом и укороченными рукавами. Справа — фотография прозрачного струящегося платья со смехотворно длинными рукавами и прозрачным верхним слоем из вышитых цветов и кружев.

— Я заказала два платья. Шериз думает, что я заказала только это, — говорит Генриетта, указывая на платье слева. — Это то, которое одобрил ее жених. А это, — говорит она, указывая направо, — то, которое хочет она. То, которое ей нужно. Ты улавливаешь смысл того, что я тебе говорю, бывший шурин?

— Я ни черта не смыслю в свадебных платьях, но то, что с безумно длинными и непрактичными рукавами, — это стиль Шериз, от и до.

Генриетта поднимает на меня взгляд.

— К нему прилагаются дополнительные крылышки феи, прикрепленные сзади.

Я не могу удержаться от смеха, хотя мне кажется, что мои легкие разрываются от боли при мысли о том, что я не собираюсь жениться на женщине, которая наденет одно из этих платьев.

— Это не вариант. Ей нужны эти крылья.

Генриетта кивает и улыбается.

— И есть кое-что еще. Кое-что, в чем она не пойдет на компромисс.

— Я не знаю, смогу ли больше терпеть, — говорю я.

— Потерпи, — с ухмылкой говорит организатор свадьбы. Она переворачивает страницу и поворачивает папку на сорок пять градусов. На ней нарисованный от руки эскиз трехъярусного свадебного торта. Он сделан из булочек с корицей.

Я фыркаю, борясь с болью в горле.

— Это Шериз. Я мог бы назвать ее так.

Генриетта смотрит на меня.

— Бишоп. Ты знаешь, для кого этот торт. И это не для того жениха-троглодита из Шарлотты.

Я никому ни словом не обмолвился о своих чувствах и не собираюсь начинать с Генриетты.

— Что мне делать, Ген?

Она поворачивается ко мне всем телом и кладет руку мне на плечо.

— Ты собираешься сделать то, что делал, когда мне больше некуда было пойти. Когда твой брат снова начал принимать таблетки.

— Дать ей работу и помочь найти квартиру? Думаю, у нее все это уже есть.

Генриетта бьет меня по руке.

— Нет, дурачок. Скажи ей, чтобы она бросила этого зануду и помоги ей идти дальше.

Глава 9

Шериз

— Я порвала с Оги.

— Срань Господня, — выдыхает Сесилия. — Ты в порядке?

Такси из аэропорта подвозит меня к моей квартире, и я продолжаю телефонный разговор на тротуаре, любуясь прекрасным уходящим закатом.

Вот почему я больше всего привязана к своей младшей сестре, чем к трем старшим. Я почти никогда не слышала от нее: «Черт возьми, что ты наделала?» или «Срань Господня, мама с ума сойдет».

С Сесилией я не шеф-кондитер Шериз, не сестра Уильямс Шериз. С ней я — это просто я. Вот почему, когда мы состаримся и поседеем, будем вместе совершать преступления в доме престарелых.

Я прерывисто вздыхаю.

— Прямо перед тем, как расстаться, я почувствовала, что нахожусь в свободном падении без парашюта. Но, как только я произнесла эти слова вслух, то почувствовала странное умиротворение. Мне немного грустно, но больше от того, что я впустую потратила столько лет своей жизни. Думаю, нам нужно было остаться просто друзьями.

Сесили Хьюз.

— Если бы я могла обнять тебя за плечи по телефону, я бы так и сделала. Послушай. Ты не потратила эти годы впустую. Посмотри, чего ты добилась. Ты, черт возьми, падающая звезда. Если кто и тратил время впустую последние несколько лет, так это Оги.

Я этого не ожидала.

— Извини? Он тратил свое время на меня?

Сесили смеется:

— Дай мне закончить. Нет, ты — просто находка. Мне и не нужно тебе это говорить. Он зря потратил время, не будучи твоим самым большим болельщиком. С его семейными связями он мог бы направить бизнес в твою пользу. Ты могла бы печь свадебные торты для рок-звезд. Но, нет. И почему? Потому что он ревнует.

Это было почти то же самое, на что Бишоп ненавязчиво указывал мне в течение нескольких недель. Во-первых, Бишоп устно напомнил мне о моих достижениях. Во-вторых, будучи моим самым большим поклонником, он был сдержан, показывая, что Оги просто недостаточно сильно за меня болеет. Все совпадает. Они все поддерживали меня — все, кроме Оги. Я бы больше не стала тратить время на размышления о ком-то, кто не потрудился поднять мне настроение. Я не из тех, кто ждет ответных любезностей или ведет счет, но вот в чем дело: мне действительно нужно, чтобы мои самые близкие люди говорили, что гордятся мной.

— А остальные члены семьи уже знают?

— Да. Они все были удивлены, но восприняли новость вполне нормально. Извините, Сес. Путешественники узнают об этом последними. — В данный момент Сесили путешествует по миру со своим мужем, и мы не смогли связаться по видеочату, когда я созванивалась с семьей Уильямс.

— Могу я кое-что сказать? — спрашивает Сесилия. И теперь я знаю, что главный ребенок в семье вот-вот скажет какую-то важную правду.

— Конечно, — сказала я, затаив дыхание.

Она прочищает горло.

— Я помню, как ты впервые встречалась с Оги; ты рассказала об этом только мне. Я не понимала почему, но, думаю, теперь знаю. На Рождество у Майкла в коттедже, когда Диана и Лео только поженились, все дразнили меня из-за моего поклонника-знаменитости. Ты ничего не сказала. Тогда ты была в отношениях уже два года. Ты никогда не рассказывала, с кем встречаешься, пока в прошлом году не обручилась. И я думаю, что ты прожила с ним шесть лет в ответ на бурные романы всех остальных. Ты думала, что нужно действовать медленно и практично. И это нормально. Но, думаю, что-то внутри тебя всегда подсказывало, что он тебе не подходит. Ты нравилась ему, когда у тебя были трудности, но он становился ревнивым и странным, когда ты добивалась успеха. Итак, ты избавила себя от душевной боли на всю жизнь. Я горжусь тобой.

И это все подтверждает. Я знаю, что поступаю правильно, и теперь действительно уверена в этом. Вся моя семья поддерживает меня, и это приятное чувство.

Повесив трубку после разговора с Сесилией, я захожу в дом и думаю о