Поцелуй шефа - Эбби Нокс

— Тебе следует чаще улыбаться, ты в курсе?

Но вместо того, чтобы улыбнуться, он выгибает бровь и выдавливает из себя:

— Дай мне повод для улыбки.

Я сглатываю в ответ, видя, как его кадык ходит вверх-вниз.

— Я порвала с ним.

Бишоп отступает примерно на дюйм.

— Что? Когда?

— Это еще одна вещь, которую я сделала в Шарлотте. — Прежде, чем заканчиваю говорить, Бишоп окружает меня. Он возвышается надо мной, а руками обхватывает мою поясницу.

— Ты сделала это, — говорит он. И впервые за месяц, что я его знаю, он улыбается. Уединившись в примерочной свадебного салона, я, как ни странно, счастлива, что эта улыбка принадлежит только мне. Из-за улыбки у него даже морщинки появляются. И ямочки на щеках. Ямочки на щеках! Кто бы мог подумать?

Первое прикосновение губ Бишопа к моим нежное, как перышко. Но в моей груди словно гремит гром. Вместо поцелуя он мягко проводит пальцами по моей коже к уху. Его дыхание согревает меня, когда он говорит:

— Я не могу жить без тебя, Шериз. Все обрело смысл, когда я встретил тебя, а когда ты ушла, мне стало все равно на то, что я раньше считал важным.

У меня подкашиваются колени от того, как Бишоп губами нежно обводит каждый дюйм моей шеи, но мне удается заговорить.

— Для меня все было наоборот. Я встретила тебя, и внезапно все потеряло смысл.

Бишоп замирает, руками сжимая мои бедра, и смотрит на меня.

— О?

Я киваю.

— Я была увлечена тем, что, как мне казалось, имело смысл, но появился ты и все разрушил.

Улыбка Бишопа сменяется замешательством.

— Тогда что ты делаешь здесь, на примерке платья?

— Я хотела примерить его в последний раз. Чтобы понять, хочу ли его сохранить. На всякий случай.

Бишоп прижимается своим лбом к моему и говорит:

— Милая, тебе действительно понадобится платье. Но это будет не то платье, которое он хотел. А то, которое захочешь ты. Каждая частичка твоей свадьбы будет твоим выбором. Где жить, чем заниматься, что носить. Назови, и это твое.

— Меня не волнует свадьба, если только ты не будешь стоять там под навесом и ждать меня.

Его тело дрожит, но я в его власти. Чувствую, как Бишоп пальцами обхватывает мое платье сзади, стягивая лиф. Его поцелуи усиливаются, и он прижимается к моей шее.

— Я собираюсь сделать тебя своей, но не сейчас, когда на тебе это чертово платье.

Теперь он целует меня совсем иначе, захватывая мою нижнюю губу своими губами. Кажется, что мы оба погружаемся в глубокое наслаждение.

Он дергает за одну из пуговиц, кряхтя из-за сопротивления.

— Подожди, — говорю я. — Я купила это платье. Мы не можем его порвать. Поможешь?

Я поворачиваюсь и показываю ему ряд пуговиц у себя на спине. Осторожно, с тихим недовольным ворчанием, сопровождающим каждое движение, Бишоп расстегивает каждую крошечную атласную пуговицу. Он делает это, покрывая поцелуями мой позвоночник, ниже и ниже, пока полностью не расстегивает.

Когда его поцелуй достигает нижней части моей спины, я уже готова сбросить это платье. Я чувствую, как он ладонями скользит между свободной тканью и моей кожей. Бишоп поднимает руки выше, пальцами задевая лиф без бретелек и мои затвердевшие соски.

Мы увлекаемся.

— Платье, Бишоп, — удается прошептать мне.

Я поднимаю руки над головой, и он стаскивает платье с меня через голову, искусно управляясь с тканью.

— Ты — молодец, — говорю я, поддразнивая его, и поворачиваюсь, чтобы посмотреть, как он вешает платье на вешалку. На лице Бишопа появляется странное выражение, когда он опускает взгляд вниз по моему телу и возвращается к лицу.

— Что на тебе надето? — его голос, кажется, понизился на октаву, когда он замечает комплект нижнего белья.

— Это? Я оставлю себе. Тебе нравится?

Поцелуи возобновляются, на этот раз он овладевает мной своим ртом, своим языком, пока его руки блуждают по моим бокам, бедрам, округлостям моей попки.

Твердый член прижимается к низу моего живота, и я вжимаюсь в него. Он тихо стонет мне в рот от трения.

— Тсс, — говорю я, смеясь и прижимая палец к губам. — Уверена, что нас подслушивают.

Он смотрит на меня своим тяжелым взглядом и шепчет в ответ:

— Тогда нам нужно найти способ приглушать звуки.

Пока я соображаю, что он имеет в виду, Бишоп опускается передо мной на колени, покрывая поцелуями живот, переднюю часть бедер и заканчивает поцелуем переднюю часть моих нежных белых свадебных трусиков.

Я прикусываю губу, чтобы не вскрикнуть, и задыхаюсь. Бишоп просовывает палец внутрь и оттягивает эластичное кружево сбоку. Затем прижимает большое мужское плечо к моим бедрам, раздвигая их. Это так некрасиво, но мне все равно. Когда он губами касается верхней части моей киски, с моих губ срывается тихий писк. Бишоп прекращает целовать мою киску и поднимает на меня взгляд, безмолвно укоряя меня с лукавым блеском в глазах.

Бишоп языком раздвигает щель и лижет, ловко находя мой самый чувствительный комочек нервов. Его поцелуи, теплое дыхание, облизывания и тишина сбивают меня с толку. Я поражена, но в то же время мне хочется кричать, визжать, извиваться и сходить с ума от этого мужчины.

Но я не могу сделать ничего из вышеперечисленного здесь.

Я совершаю ошибку, опуская глаза, которые оказываются в ловушке его взгляда. Мои щеки пылают, как в печи, когда я наблюдаю, как Бишоп кончиком языка скользит между моими складочками, а затем губами захватывает мой клитор. Я приоткрываю рот, когда меня охватывает оргазм, и становлюсь молчаливой и сосредоточенной, как грешница в церкви.

* * *

— Я был не до конца честен с тобой. Мой план с самого начала заключался в том, чтобы украсть тебя.

Нет ничего такого, чего бы я уже не знала, но приятно слышать, как Бишоп произносит эти слова.

— Ты ждал, чтобы сказать мне об этом, когда вел меня в свой номер через вестибюль отеля, пока консьерж наблюдал за нами. Теперь все знают. Все будут говорить.

Мы в личных апартаментах Бишопа на верхнем этаже «Орхидеи» с видом на центр города. У него все тот же отчаявшийся, слегка взъерошенный вид, когда он смотрит на меня поверх плеча, но он становится счастливее.

— Ты нужна мне, и это все, что имеет сейчас значение. Я больше никогда не буду ни есть, ни спать, пока не узнаю, что ты моя. На сто процентов. Итак? Ты — моя?

Я все еще любуюсь этим сильным мужчиной в потертых джинсах и выцветшей футболке, ткань которой натянута на его руках. Мы сидим