Шпильками по самомнению - Екатерина Мордвинцева

Он вошёл. Она знала это без оглядки. Его присутствие излучало волны такой концентрации, что они рассекали бессмысленную энергию толпы. Шок прошёл. На смену ему пришёл азарт. Охотничий азарт. И теперь он был не просто заинтересован. Он был мобилизован.

Алиса оттолкнулась от колонны и, не оглядываясь, ринулась вглубь зала, подальше от входа. Её смех застрял в горле, сменившись лихорадочной, ясной сосредоточенностью. Это была уже не паническая беготня. Это была игра. Смертельно опасная, но игра.

Она использовала всё, чему научилась за вечер наблюдений. Скользила между группами людей, как тень, используя их как живые щиты. Пригибалась, когда проходила под лучом прожектора. Резко меняла направление, петляя между столиками. Она чувствовала его. Чувствовала, как тот тяжёлый взгляд теряет её на секунду, когда она ныряет за спину огромного мужчины в косухе, и как снова находит, когда она выныривает с другой стороны.

Он не бежал за ней. Он шёл. Неторопливо, с убийственным спокойствием человека, который знает, что выходы перекрыты, а время работает на него. Он не толкался, не пробивался. Толпа сама расступалась перед ним, чувствуя исходящую от него энергию. Он был акулой, плывущей сквозь косяк мелкой рыбы, и его цель была одна.

Алиса пробилась к дальнему бару, тому, что был у стены с огромным аквариумом, где за стеклом лениво плавали тропические рыбы. Она присела на высокий стул, спиной к залу, делая вид, что изучает меню, написанное мелом на грифельной доске. Она видела его отражение в тёмном стекле аквариума. Он остановился в двадцати метрах от неё, прислонился к стене, скрестив руки на груди. Он смотрел прямо на её отражение. Он знал, что она видит. Он позволял ей это.

Их взгляды встретились в искажённом, синеватом свете аквариума. В отражении его лицо было ещё более загадочным, почти нереальным. Он улыбнулся. Медленно, уверенно. И поднял руку, сделав едва заметный жест — подозвал её пальцем. Не требовательно. С вызовом. «Иди сюда. Хватит бегать.»

Жар прокатился по её спине. Не от страха. От этого жеста, от этой наглой уверенности. Она покачала головой, тоже глядя на его отражение. «Нет.»

Он кивнул, как будто ожидал этого. И оттолкнулся от стены.

Алиса соскочила со стула и рванула в противоположную сторону — к туалетам, к служебным помещениям. Там должны быть выходы. Запасные. Чёрные ходы. Её архитекторский ум лихорадочно выстраивал план: клуб в старом особняке, значит, должна быть старая планировка, служебная лестница, выход во двор…

Она протиснулась в узкий, слабо освещённый коридор, где запах парфюма сменился запахом чистящих средств и сырости. Музыка здесь была приглушённой, давящей. На стенах — коробки с напитками, стопки стульев. Это был тыл гламурного фасада.

Она услышала шаги позади. Неторопливые, твёрдые. Он не спешил. Он загнал её в тупик.

Паника снова подступила к горлу, но теперь в ней была и ярость. Ярость загнанного зверя. Она побежала по коридору, натыкаясь на углы, её каблуки гулко стучали по бетонному полу. Впереди мелькнул красный световой указатель «EXIT» над тяжелой металлической дверью. Спасение!

Она рванулась к двери, толкнула её. Дверь с скрипом поддалась, открывшись в полутемное пространство — не улицу, а ещё один, более узкий и грязный коридор, ведущий, судя по запаху, к мусорным контейнерам. Но это был выход из ловушки.

Она шагнула за порог, и дверь с грохотом захлопнулась за ней, отсекая свет и приглушённый шум музыки. Здесь было почти темно, пахло плесенью и моющими средствами. Где-то капала вода. Но это была свобода. Почти.

Она обернулась, чтобы посмотреть, не открывается ли дверь. И замерла.

Он стоял в трёх метрах от неё, прислонившись к противоположной стене. Он пришёл с другой стороны. Он знал планировку лучше неё. Или просто предугадал её маршрут.

Они стояли друг напротив друга в этом узком, грязном пространстве служебного коридора. Гул музыки был едва слышен, приглушённый толстыми стенами. Здесь царила тяжёлая, звонкая тишина, нарушаемая только их учащённым дыханием.

Он не двигался. Просто смотрел на неё. Его рубашка всё ещё была мокрой в районе ворота, волосы — взъерошенными. В полумраке его глаза казались абсолютно чёрными, но в них всё ещё горели те самые золотистые искры — азарт, ярость и то самое восхищение, которое теперь казалось страшнее любой угрозы.

Алиса отступила на шаг, спиной наткнувшись на холодную стену. Бежать было некуда. Коридор упирался в тупик с грузным, закрытым на замок мусорным баком.

Он медленно оттолкнулся от стены и сделал первый шаг в её сторону. Не спеша. Давая ей осознать всю полноту ситуации.

Погоня окончилась. Добыча загнана в угол.

И теперь начиналось самое интересное.

Глава 10

Тишина после захлопнувшейся двери была не абсолютной. Она была плотной, густой, наполненной отголосками. Из-за стены доносился далёкий, приглушённый до равномерного гула рёв басов — как сердцебиение спящего гиганта. Где-то в системе вентиляции шипел воздух. И самое громкое — их собственное дыхание. Её — частое, поверхностное, сбивчивое, вырывающееся из сжатой груди прерывистыми толчками. Его — более глубокое, тяжёлое, но ровное, будто он пробежал не марафон по клубу, а просто быстро поднялся по лестнице.

Свет здесь был жёлтым, больным, исходящим от редких, покрытых пылью и паутиной лампочек в проволочных плафонах. Он выхватывал из полумрака груды картонных коробок с надписями «Стекло» и «Алкоголь», ржавые трубы вдоль потолка, пятна неизвестного происхождения на бетонном полу. Воздух пахло пылью, старым деревянным поддонами, сладковатой затхлостью застоявшейся воды и резким запахом хлорки. Это был потрошной мир «Эклипса», его пищеварительный тракт, куда не должна была попасть ни одна гостья в чёрном шёлковом платье.

Алиса стояла, прижавшись спиной к шершавой, прохладной стене. Её пальцы впивались в штукатурку, цепляясь за неровности, как за последнюю надежду на устойчивость. Платье, такое изящное в бархатном полумраке клуба, здесь казалось нелепым, уязвимым маскарадным костюмом. Каблуки впивались в липкий от грязи пол.

Матвей стоял в трёх метрах от неё, не двигаясь. Он был между ней и дверью обратно в клуб, а также между ней и единственным другим выходом — той самой тяжёлой металлической дверью с красным «EXIT», которая, как она теперь видела, была заперта на здоровый висячий замок. Ловушка.

Он тоже был частью этого уродливого пейзажа. Его мокрая рубашка, тёмные пятна на плечах и груди, взъерошенные волосы делали его похожим не на светского льва, а на пирата или бандита, вернувшегося с опасной вылазки. Он смотрел на неё. Не сводя глаз. Его взгляд был тяжёлым, физически ощутимым. Он скользил по