Надежда для князя: переписать судьбу - Наталья Нежданова

— А это уж вы сами сходите посмотрите!

Выслушиваю, куда идти и кого там спрашивать и тотчас бегу. Комната действительно оказывается вполне приличной. Сухая, чистая, просторная. Да и сам дом очень даже неплохой. Даже на лестнице туалетом и помоями не пахнет.

Хорошо, у меня с собой деньги. Ведь с новых жильцов требуют плату хотя бы за месяц вперёд.

Тщательно прочитываю договор. Расписываюсь в книге. Получаю квитанцию. Обещаю, что после обеда приведу маму, которая всё подтвердит уже своей подписью.

Теперь надо ломовых извозчиков на завтра искать. Именно так здесь называют тех, кто перевозит не людей, а грузы.

Со всех ног несусь домой и сообщаю маме радостную новость. Он обнимает меня и ласково произносит:

— Голубушка моя, что бы я без тебя делала?

Мне почему-то нравится это слышать. Всё-таки семья у Наденьки была, что надо.

Глава 13

После обеда мы выходим и договариваемся насчёт перевозки вещей. Потапыч и его сынок Вася помогут нам с погрузкой.

Весь остаток дня пакуем наши пожитки. Впрочем, час на свои тренировки я всё-таки урываю. Потому что в ближайшие два дня это вряд ли удастся.

Сразу после завтрака начинаем таскать вещи. Наконец, остаётся только клетка с Карлушей. Я хорошенько заматываю её шерстяным одеялом.

Вот мы и на новом месте. Сразу же открывается моя первая промашка. Мама ахает, обнаружив, что в окне лишь одна рама.

— Никаких дров не хватит протопить! — сетует она. — Да и печка мала совсем!

Печь здесь и правда небольшая. Хорошо хоть, кирпичная. Только сверху вделана чугунная плитка в качестве конфорки.

Хозяин обещает прислать плотника вставить вторую зимнюю раму. Но тут обнаруживается моя вторая промашка. Я складываю в печь щепу и дрова. Мне даже удаётся зажечь их с первого раза с помощью своего дара. Но через минуту комната наполняется удушливым дымом! Я не заметила трещины в кирпичной трубе!

Распахиваю настежь окно. Хорошо хоть Карлушу не успела развернуть. Мама спускается за хозяином.

— Ничего страшного, сегодня же печник придёт! — обещает он. — Тут на день работы! Завтра к обеду управится. Раз такое дело, плату вам только с послезавтра считать буду!

Так ведь до завтра ещё дожить надо. Придётся искать ночлег.

— Снимем гостиницу! — предлагает мама. — Тут поблизости есть пара недорогих, но приличных.

Вот только в первой же нас разворачивают из-за попугая. Не положено с живностью, и всё тут!

Совершенно удручённые, мы идём к выходу.

— Елизавета Петровна! — восклицает вдруг пожилая женщина со знакомыми чертами лица.

Это же Глаша, прислуга из особняка, где мы жили раньше! — осеняет вдруг меня. Мама ласково улыбается в ответ. И рассказывает о наших злоключениях.

— Беда-то какая! — всплёскивает руками Глаша. — И за что только страдаете? Супруг-то ваш покойный… Золотой ведь человек был!

Мама горестно вздыхает.

— А я здесь номера убираю! — объясняет бывшая горничная. — Но если вам уж совсем деться некуда, приходите ко мне! Мои-то на праздники в деревню уехали. Детишек навестить. Так что место найдётся. Если вас, конечно, не смущает, что соседи там. Впрочем, вы не переживайте! Народ приличный, чистый, непьющий.

— Что ж, мы будем вам искренне признательны! — тихо отвечает мама.

— Ну тогда подождите малость! Я сейчас отпрошусь по-быстрому и вас сведу. Тут рядышком совсем!

Вслед за Глашей мы спускаемся по лесенке в полуподвал. В нос ударяет запах готовящейся еды. Кажется, варят щи. Меня охватывает нехорошее предчувствие. Впрочем, всё оказывается не так страшно.

Комната довольно большая и чистая. Света, конечно, маловато — он попадает сюда из двух узких оконцев под потолком.

Мы переступаем порог и останавливаемся, совершенно сконфуженные и растерянные. Я про съёмные даже не комнаты, а углы — только в книжках читала!

На нас тотчас устремляются взгляды Глашиных соседей: играющих на полу детей и женщины, которая как раз высыпает что-то в кипящий на плите чугунок.

— Здравствуйте! — слегка ошарашенно произношу я.

Мама повторяет за мной. Женщина у плиты здоровается в ответ.

— Хозяева мои бывшие! — представляет нас Глаша. — Поночуют тута, пока моих нет!

Она указывает нам большую кровать, отделённую от комнаты занавеской.

— Раскладывайтесь спокойненько!

— Мы только за вещами сходим! — произношу я.

— Ну вот и славно! — улыбается Глаша. — Я тогда на службу побегу, а Галя вам всё, что надо, подскажет.

Выходим с ней на улицу и возвращаемся в нашу комнату. Бородатый плотник уже вставляет в окно зимнюю раму.

Беру кое-что из белья. Потом достаю керосиновую лампу. Вспоминаю, что у нас есть коробка леденцов. Надо прихватить, угостить детишек.

Захожу в дворницкую, где любезно согласились принять нашего Карлушу, пока мы ищем ночлег. Опять заматываю клетку в одеяло. Всю недолгую дорогу изощряюсь в красноречии, успокаивая шагающую рядом с совершенно убитым видом маму:

— Вы только не расстраивайтесь! Это всего на одну ночь! Ну и что, что мы дворяне! Младенец Христос вон вообще в пещере родился!

Правда, это мало помогает. Она реально шокирована происходящим. Как же мне её жаль! Она всю жизнь самоотверженно служила папе и мне, а тут такое свалилось…

Но ведь она не старая ещё. Сорок с небольшим — вообще не возраст для женщины. Такие, как она, и замуж выходят, и даже детей рожают.

Правда, замуж она вряд ли пойдёт. Потому что папу очень сильно любила. До сих пор только тёмные платья носит и молится за него каждый день.

Как же мне хочется поскорее встать на ноги! Зарабатывать нормально, чтобы жить прилично. Чтобы она тоже ни в чём не нуждалась.

Я ставлю клетку на Глашин стол и разворачиваю одеяло. Комната оглашается восторженными криками заворожённо следящих за мной детей. Их тут двое — девочка лет шести-семи, и мальчик помладше.

— Тише вы, оглоеды! — добродушно бранится та, которую бывшая горничная назвала Галей.

Мама явно чувствует себя не в своей тарелке. Очень скованно и напряжённо.

— Вы отдохните, книжку почитайте! — предлагаю я и чуть ли не силой усаживаю её на простой деревянный стул.

Споласкиваю Глашин чайник, наливаю воды и ставлю на плиту. Потом застилаю кровать нашим собственным бельём. Будем спать на ней вместе с мамой.

Достаю коробку с леденцами и трясу, чтобы отвлечь детей от Карлуши, который уже посматривает на них с явной опаской.

— Любите такое?