Надежда для князя: переписать судьбу - Наталья Нежданова

Галя опять принимается браниться. Увещевает их вести себя тихо, так как пришли благородные гости.

Вот не могу я этого понять! Всё-таки выросла в мире, где нет всех этих сословных различий. Нравятся ли мне они? Не знаю даже. С одной стороны, это вроде и льстит самолюбию. С другой — неприятно как-то. Чувствуешь себя словно отделённой от остальных невидимой стеной.

Глава 14

Я принимаюсь думать, что то, как жили Наденька с мамой — совершенно неправильно. Практически в полной изоляции от мира. Нет, не понимаю я этого. И обязательно изменю!

Всё осложняется ещё и тем, что мама вышла замуж вопреки воле своих родных. Которые после этого порвали с ней всякое общение и даже, по слухам, прокляли. Кажется, это одна из причин, почему мама выглядит такой подавленной. Похоже, чувствует себя виноватой. И как ей помочь — ума не приложу.

Может, я смогу это сделать, когда у меня проснётся ментальный дар? Хорошо бы. Позаниматься бы надо. Правда, сложно будет в такой обстановке. Не очень-то получится сконцентрироваться. Но хотя бы книгу дальше поизучаю.

Я кормлю Карлушу его любимым яблоком. Наливаю в поилку свежей воды. Дети ловят глазами каждое моё движение.

Я соображаю вдруг, что мы завтракали ранним утром, а теперь давно пора обедать. Да что там, вечереет уже.

— Вы, почтенные, ежели не побрезгуете, можете с нами отобедать! — предлагает вдруг Галя. — Мой-то со старшим ещё нескоро с работы придут. Сейчас вот только Машку за хлебом отправлю!

— С удовольствием! — отвечаю я. — Я тоже вместе с ней схожу. Куплю чего-нибудь к чаю.

Я одеваюсь сама и помогаю девочке повязать голову платком.

— Покажешь мне, где здесь лавочка, так ведь? — спрашиваю я её.

— Да, балышня! — улыбается она.

Мы доходим до угла. Там, тоже в подвальчике, находится небольшой магазинчик, где торгуют хлебом и прочей выпечкой. Впрочем, совсем не изысканной. Предназначенной для простых людей.

Но хлеб здесь всё равно вкусный. Даже самый простой ржаной. Аромат от него — просто восхитительный. И никакой химии!

Я добавляю Маше копейку, чтобы она взяла свежую буханку, а не вчерашнюю, которая стоит дешевле. Сама же беру мягкий белый батон и полный бумажный пакет маленьких круглых булочек.

Я без проблем нахожу общий язык с Галей и её детьми. Ну, не чувствую я между нами никакой особой разницы! Тем более сейчас, в нашем печальном положении. Правда, где-то внутри немножко свербит доставшееся от прежней Наденьки ощущение некоторой неправильности происходящего.

Я вызываюсь принести воды для мытья посуды. Маша охотно сопровождает меня до ближайшей колонки. Оказывается, здесь уже такое есть.

Закончив с этим, усаживаюсь на табурет и открываю свою книгу. Маша с братиком тихо возятся в углу, посасывая леденцы, которыми я их угостила.

Я же старательно вчитываюсь в хитросплетения магических техник.

Вот ведь странно, до сих пор не могу полностью поверить, что всё это абсолютно реально! Даже несмотря на то, что уже несколько дней как зажигаю без спичек свечи и лампу. Думаю, Порфирий Андреевич будет доволен!

Часов в восемь вечера я слышу топот перед входной дверью. Кажется, это Галин муж со старшим сыном. Они оба работают на судостроительном заводе, хотя мальчику всего тринадцать.

Вошедшие окидывают нас с мамой удивлёнными взглядами. Я чувствую себя весьма неловко, пока Галя объясняет, что мы «из благородных».

Отец с сыном ужинают и пьют чай. Мать семейства убирает со стола. Вскоре приходит и Глаша. Недолго повозившись с какими-то тряпками, она укладывается спать. Говорит, покушала у себя в гостинице.

— Федь, а ну-ка дров натаскай! Да воды принеси! — командует Галя.

Парень нехотя поднимается. Смотрит в сторону с откровенно недовольной гримасой.

— Ты рожу-то не криви! — замечает мать.

Федя горестно вздыхает, суёт ноги в обрезанные валенки и выходит. Представляю, как бы отреагировал на такую просьбу его ровесник из моего родного мира! Особенно после долгого рабочего дня наравне со взрослыми. Нет, всё-таки здешние дети вызывают у меня искреннее восхищение!

Мальчик сваливает дрова в углу и хватает ведро. Возвращается и спотыкается на половике у входа. Вода плещет на штаны.

До меня доносится неприличное слово.

— Ах ты ж поганец! — взвизгивает Галя. — Смотри, Бог накажет!

— Да может Его и нету-то! — раздражённо ворчит Федя.

Его отец, казалось, мирно дремлющий прямо за столом, аж подскакивает, с грохотом роняя стул.

— Убью! — вопит он.

А в следующее мгновение проносится мимо меня так, что я отшатываюсь к стене. Он хватает Федю за воротник, встряхивает и с размаху бьёт прямо по голове.

— Душу из тебя вытрясу, ирод! — рычит он.

— Не надо! — отчаянно кричу я.

Но озверевший хозяин не обращает на меня ни малейшего внимания. Я и представить не могла, что в смирном на вид мужчине прячется столь яростная стихия гнева.

Надо спасать ребёнка! Но как? Как его остановить-то? — лихорадочно соображаю я.

Я же психолог, в конце концов! Думай же, думай!

Надо просто опереться на то, что является для него авторитетом! — осеняет меня. И, кажется, я знаю, что это!

Окрылённая своей догадкой, я решительно шагаю к разбушевавшемуся хозяину:

— Зачем же вы так, миленький? — твёрдо и громко произношу я. — Ведь Бог — есть любовь!

Рука, уже готовящаяся нанести очередной удар, застывает в воздухе. Прямо немая сцена какая-то. Я сама от себя не ожидала, если честно.

— Что вы, право… — едва не заикаясь, произносит хозяин. — Проучить ведь стервеца надо! Чтоб безбожником не вырос! Чай, и в Писании сказано, чтоб, значит, розги не жалеть!

Может, в Ветхом Завете и сказано! — не отступаю я. — А в Новом — как раз про любовь написано! Хотите, прочитаю? У нас есть!

Я шагаю к маме, которая совершенно ошеломлённо взирает на происходящее.

— Дай мне твою Библию!

Стою посреди комнаты и перелистываю страницы. Кажется, нашла! Читаю.

Вся семья замирает, вслушиваясь в каждое слово.

— Вот, видите? — спрашиваю я, закончив нужный отрывок.

— Так-то оно так, дак ведь всё равно не дело! — качает головой хозяин.

— Бать, я больше не буду! — тянет Федя.

— Смотри мне! Да барышню благодари!

Мальчик поворачивается ко мне и склоняет голову.

— Спасибо вам, барышня! — подаёт голос Галя. — Добрая вы! Дай вам Боже жизненного устройства