Добродетель злодейки. Том 2 - Bae Hee Jin

Я видела ее часто, но сейчас она казалась какой-то особенной. Сердце сбилось с ритма. «Люблю» – банальное слово, но оно принесло с собой особое тепло, окутавшее мое тело.

Мне было невыразимо приятно.

– Последняя реплика Его Величества Изаны была лучшей.

Точно. Я ведь помню финальную фразу Изаны в моем романе. В прекрасном саду под палящим солнцем он признавался в любви книжной Джинджер Торте.

Хамель просто процитировал строчку из романа, но почему-то в этом чувствовалась его искренность.

И я не понимала, что ответить.

Между нами повисла тишина. Хамель отпустил меня, снял испачканные перчатки и поднял туфли, которые я сбросила на траву. Он кивнул мне, глядя снизу вверх.

Вероятно, он собирался надеть их на меня.

– Ах! Нет. Я сама.

– Нет. Вы сняли обувь из-за меня, так что позвольте…

Я поколебалась, но приподняла подол длинного платья. Показалась стопа, слегка припорошенная землей. Хамель опустился на одно колено.

А затем совершенно спокойно положил мою ногу себе на колено. Своей большой ладонью, уже без перчатки, он стряхнул землю с моей кожи. Я становилась чистой, а его пальцы – грязными.

Он надел на меня туфлю, когда убедился, что все в порядке. Движения были настолько плавными, что я засомневалась, не надевал ли он туфельки женщинам раньше.

Когда обе оказались на месте, Хамель встал.

– Теперь вы немного выше.

– Я и была высокой!

Я робко возмутилась, и он тихо рассмеялся.

– Леди Джинджер…

– Да?

– Пожалуйста, относитесь ко мне так же, как сейчас. Я признался, и леди Джинджер меня жестоко отвергла, но я это предвидел. Надеюсь, вам не будет неловко. – Его голос был застенчивым и серьезным. – Я не сомневался, что меня отвергнут, ведь я не хотел быть как Хамель Брей из романа «Заключенный принц и дочь маркиза».

– Э-э-э…

– Я больше не буду просто наблюдать со стороны и молчать, утаивая свои чувства от человека, которого люблю. Но впредь я постараюсь вести себя корректно: не стану давить на вас и не буду навязываться.

– Пф, но перехватывать книгу первым – жульничество, Хамель Брей.

– Впредь я не буду так поступать. Если вы хотите.

Говорит «не давить», а сам смотрит таким грустным взглядом.

Я сглотнула и на миг потеряла дар речи.

– Леди Джинджер просто должна делать то, к чему лежит душа. Не чувствуйте груза на сердце и относитесь ко мне как обычно.

– Хм…

– Леди Джинджер, вы должны ответить «да».

Хамель снова заговорил тоном родителя, и я пробормотала:

– Да.

Почему-то я не могла сказать «нет».

Вернувшись домой, я вдруг захотела увидеть алый кулон. Мне стало любопытно, есть ли на нем печать мага, о которой упоминал Изана.

Я достала кулон Лераджии из тайника. Поднесла его к свету – красный камень странно сверкнул.

– Неужто Лераджия до сих пор не заметила, что кулон фальшивый?

Прошло несколько дней, а она была тиха, значит, до сих пор не знает правды. По словам Хамеля Брея, на настоящем кулоне Лераджии должна быть печать – буквы ГА, означающие инициалы Гешута.

Я прищурилась и вгляделась в кулон.

И действительно увидела печать.

– Х… Б?

Стоп. Не ГА, а ХБ? Почему на нем печать Хамеля Брея? Я ведь принесла настоящий кулон Лераджии. В голове пронеслись ужасные догадки, и я запаниковала.

Получается… когда мы крали кулон в комнате Лераджии и уронили оба… они перепутались?

И этот – подделка Хамеля…

На лбу выступил холодный пот. Я снова внимательно осмотрела кулон, надеясь, что ошиблась. Но сколько бы я ни смотрела, там было выгравировано «ХБ». Мои руки, сжимавшие украшение, тоже вспотели.

Я вспомнила, что произошло некоторое время назад. Я думала, что кулон настоящий, надела его и, глядя на Изану, думала всякие глупости… Например, такие.

«Я могу превратить все пальцы, которыми ты открыл сумку, в имбирные! Возможно, это даже хуже, чем имбирное лицо».

«Тебе надо повеселиться, хе-хе».

У меня потемнело в глазах. Тело ослабло. Абсурд, стыд, раздражение. Сложные чувства давили на меня.

– Черт! Я что, правда дура?

Значит, на балу на шее Лераджии был настоящий кулон? Боже мой! То есть мы с Хамелем зря старались, пробираясь в ее особняк, а потом и в комнату стервы!

Я схватилась за голову и несколько раз ударилась лбом об стол. Я просто не могла этого не сделать.

Сара, услышав грохот, вбежала в комнату.

– Леди Джинджер! Что-то случилось?

Я медленно подняла голову от стола и посмотрела на открытое окно.

– Сара… А падать с такой высоты очень больно?

Сара округлила глаза и подбежала ко мне.

– Леди Джинджер! Успокойтесь, пожалуйста!

– Нет. Мне лучше провалиться сквозь землю.

Изана читал все мои глупые мысли, а я даже не подозревала… Теперь я понимаю, почему у него было такое лицо в саду. Как же он, должно быть, удивлялся. Я вспомнила, как он нервно сжимал и разжимал пальцы.

– Ха! – Я провела руками по лицу.

Как мне теперь смотреть на Изану? Но была проблема посерьезнее. Неужели Изана увидел печать Хамеля на алом кулоне? Я уже все ему рассказала, но неприятный осадок остался.

– Видимо, Бог меня ненавидит. Иначе откуда столько позора?

Я проклинала все, глядя в открытое окно. Мне действительно хотелось со всем покончить.

Обстоятельства Изаны

Проводив Джинджер, Изана возвращался во дворец с тяжелым сердцем. Образ девушки засел глубоко в голове и никуда не исчезал. Его Величество жалел, что не смог уговорить ее остаться подольше.

Но во дворце его ждали. У него назначена встреча, и отменять ее в последний момент было не в его правилах.

Изана брел сквозь сад с ивами и думал о Джинджер Торте, которая давно знала об истинной личности Хамеля. Король понимал, что она скрытничала вовсе не со зла, но чувство досады мучило его.

Прокручивая в памяти события прошлого, он замечал странности в поведении Джинджер.

Подозрения начались с того момента, когда он увидел алый кулон, который она украла, чтобы отдать ему. Джинджер гордо заявила, что это кулон Лераджии, но на нем имелась печать – ХБ.

Если бы это был кулон Гешута, там стояло бы ГА.

Некоторое время назад Изана посетил пышное мероприятие, увидел там Лераджию на балу и заметил у нее на шее алый кулон.

Изане стало интересно, какая печать на нем, и он позвал девушку на террасу. С согласия Лераджии он проверил кулон – там, как и полагается, было ГА.

Значит, у Лераджии – настоящий, а Джинджер дала ему подделку.