Телохранитель для мажорки - Татьяна Катаева

Тело сковало, ноги подкосились. Изо рта вырвался крик — пронзительный, полный паники. Мир захлопнулся вокруг. Последнее, что я почувствовала, — это как сердце сжалось в смертельном страхе.

А дальше — тьма.

Глава 13. Артем

Я докуривал уже третью сигарету, но этой чертовки всё не было.

Нервы мне мотает только — и это, мать его, сутки ещё не прошли.

— Да чтоб тебя, Левшина… — буркнул я себе под нос, стряхивая пепел.

Силы будто вытянула. То, что в голове вертелось, я сам себе признаться боялся: ведусь на неё, как сопливый пацан. Нравится же, зараза. Смотрю — и тянет. Губы её вспомнить стоит — и всё, мозги отключаются. А уж после того, что видел на берегу… эти булочки в красных трусиках… Чёрт, Волков, совсем поехал.

— Нет, блядь. Нет, Волков, ты рехнулся, — сказал уже вслух, с силой выдохнув дым. — О чём ты сейчас думаешь, придурок?

Я сам себе плевал в душу за эти мысли. Девчонка — задание. Дочка генерала. Мажорка, к чёрту её. А я — что? Военный, которому по уставу и глядеть-то лишний раз на неё нельзя.

И вот пока я себя грыз, в голове разрывалось одно слово — нельзя.

Но дальше все мысли сдуло, как ветром. Из леса донёсся крик. Пронзительный. Такой, что у меня самого сердце в пятки ухнуло. Не визг ради капризов — нет. Это был крик настоящего ужаса.

Я и секунды не сомневался, это не игра с её стороны. Слишком много ужаса вложено в этот крик.

— Марьяна! — сорвалось у меня с горла.

Я подскочил, за секунду распахнул дверь машины, выдернул из-под сиденья пистолет. Действовал на инстинктах и многолетней практике. Но, увы, эмоции сильно давили на мозг. Сердце билось, как бешеное.

Крик затих так же резко, как и начался. Тишина леса накрыла — липкая, мёртвая.

— Левшина! — рявкнул, бросаясь в ту сторону, откуда доносился звук. Но эта мёртвая тишина… И, мать его, это пугало ещё сильнее. Не за собственную шкуру переживал, за молодую девушку волновался. Не как за задание, а как за девушку, которая смогла заинтересовать. Твою ж мать.

Ветки хлестали по лицу и рукам, земля уходила из-под ног, но я бежал, не разбирая дороги. Орал её имя снова и снова — но в ответ только эхо.

Каждый шаг будто прибавлял тяжести в груди. Перед глазами одна картина — она в чужих руках, бита, ранена, и самое страшное… Нет, я так не мог лохануться. И виноват я.

Я. Потому что дал ей уйти одной. Потому что увлёкся её губами, её телом, своим ебучим запретом и желаниями. Думал только о себе, а не о деле.

— Чёрт! — заорал я в лес. — Только бы с тобой всё было в порядке…

Никогда ещё в жизни мне так не было страшно, как в эту секунду.

Я выскочил на небольшую поляну и тут же застыл.

Она лежала под деревом. Бледная, неподвижная, волосы растрепались по траве.

— Чёрт… — сорвалось с губ, и меня обдало холодом.

Я бросился к ней на колени, руки дрожали так, что едва мог сосредоточиться.

Сначала пальцами к шее — есть ли пульс? Фух, есть. Ровный, пусть и слабый.

— Марьяна… слышишь? Эй, Левшина! — я тряс её за плечо, осторожно, боясь причинить боль. И пусть я её нашёл, но расслабляться рано.

Ответа не было.

Я быстро провёл руками по её телу — проверял, нет ли крови, ран, царапин. С каждой секундой сердце колотилось сильнее. Но ничего. Жива, целая, и вроде как невредимая. Только в обмороке.

— Ну и напугала ж ты меня, принцесса… — прошептал я, сжимая зубы. Выдохнул осторожно, чтобы снять напряжение. Меня так давно не пугали. Я уже и забыл, как это страшно — кого-то потерять.

Я поднял голову и стал всматриваться в тени между деревьями. Пистолет держал готовым, глаз выискивал врага, причину её ужаса. И только спустя минуту заметил.

На краю поляны стояла лисица. Рыжая, пушистая, с хитрыми глазами. Глядела прямо на нас, настороженно. Почуяла, что человек слаб, вот и подошла ближе. Я даже хмыкнул — впервые за последние часы.

— Серьёзно? Вот этого ты так испугалась? — сказал я в пустоту и выдохнул снова. Вот же девочка пугливая, так и инфаркт можно получить. Причём обоим.

Опустив пистолет, аккуратно подхватил Марьяну на руки. Лёгкая, как пушинка. Голова её упала мне на плечо, дыхание ровное, но слабое.

Я шагал обратно к машине, глядя по сторонам, но взгляд всё равно то и дело возвращался к ней.

Какая же она милая сейчас. Когда не пытается играть и дерзить. Губы сочные, пухлые. И даже сейчас она дышит через них. Этот воздух хочется и мне. Хочется коснуться и втянуть в себя.

Эти губы не выходили из головы с того самого поцелуя. Они будто сами манили, просили прикоснуться. Но сейчас это было уже не похоже на голую похоть. Это желание было другим — тихим, осторожным, опасным.

Я сжал зубы, отвёл взгляд вперёд.

— Не вздумай, Волков. Не смей, — сказал себе. — Ты уже один раз потрахался, не думая, и вот видишь, куда это тебя привело. Боюсь, что с Марьяной всё закончится куда печальнее.

И шёл дальше, крепче прижимая её к себе и пялясь на спящую красавицу.

К машине добрался почти так же быстро, как и к самой Марьяне бежал. Открыв аккуратно дверь, я уложил принцессу на сиденье. А потом под голову положил всё тот же плед. Коснувшись лёгонько её щеки тыльной стороной ладони, я вышел на улицу.

Сигареты и те закончились, и моя стальная выдержка, похоже, тоже.

Глава 14. Марьяна

Я очнулась от того, что что-то неприятно трясло. Я даже испугалась этого, подумав, что таким образом человек, напавший на меня, пытается привести в чувства. И лишь когда открыла глаза, поняла, что мы в машине. Мы ехали, и сквозь мутное стекло уже мелькали какие-то дома.

Голова будто треснула на две половины. Каждый вдох отзывался тупой болью в висках. Руки и ноги саднили, словно я каталась по колючкам. Наверное, так и было — кожа горела, будто на ней тысячи маленьких порезов.

Я застонала и попыталась приподняться. Артём сразу повернул голову ко мне.

— Очнулась? Как себя чувствуешь?

Я уставилась на него мутным взглядом. Как я себя чувствую? Серьёзно?

— Ужасно, — прошипела я. — Спасибо, конечно, что интересуешься. Но если бы ты