Телохранитель для мажорки - Татьяна Катаева

Мы выбрались к реке. Песчаная полоса казалась почти райской после этих полей и леса, но радость длилась недолго.

— Артём, а что ты задумал? — я подозрительно сощурилась, когда он, не снижая шага, уверенно нёс меня к самой воде. — Только попробуй! Я серьёзно! Даже не думай, Волков!

— Расслабься, Левшина, — хмыкнул он, и в его голосе сквозило что-то слишком уж довольное.

— Я тебя прибью, клянусь! — завизжала я, когда поняла, что он не сворачивает. — Если ты сейчас…

И не договорила — меня с головой швырнуло в прохладную воду. Она обожгла кожу, одежда вмиг прилипла к телу, и я, захлебнувшись воздухом, выбралась на поверхность, раздираемая злостью.

— Да ты издеваешься?! — выкрикнула я, отфыркиваясь и убирая мокрые волосы с лица.

Артём уже стоял на берегу, спокойно расстёгивая ремень. Снял брюки, бросил их на песок и, разбежавшись, нырнул в реку, как будто это был курортный пляж, а не чёрт знает какой медвежий угол.

— Привыкай, принцесса, — сказал он, вынырнув. Капли скатывались по его плечам, и, будь я не такой злой, возможно, даже признала бы — выглядит он чёртовски эффектно. Но я злилась.

— Ах ты гад! — прошипела я и медленно поплыла к берегу.

В голове быстро родился план мести. Всё что нужно мне помнить, это то, что Волков в первую очередь мужик, как и все остальные. Да, он военный. У него отличная подготовка и выдержка. Но... Я видела как он на меня посмотрел. Чувствовала его желание, когда целовал. И пусть это был лишь сон. Плевать. Он хочет меня, я докажу ему это.

Стоило мне вылезти на песок, как я решительно стянула с себя мокрую юбку, потом футболку. Ткань липла к телу, но я сделала это демонстративно, словно на подиуме. Под ней остался мой красный комплект белья — кружево, которое я обычно берегла для вечеринок и свиданий.

Я бросила мокрую футболку в сторону и усмехнулась, ловя его взгляд.

— Ну что, Волков, думал, только ты умеешь издеваться?

Он замер на секунду — и только потом отвёл глаза, будто специально делал вид, что ему всё равно. Но я-то видела, как напряглись его челюсти.

И это было сладкой маленькой победой.

Глава 11. Артем

Ну, Марьяна… ну зараза же. Ты за эту выходку точно ответишь. Пусть я не могу сейчас получить желаемое, но и расслабиться по-человечески тебе я тоже не дам.

Я плаваю в воде, делаю вид, что мне на неё плевать, но это чистое враньё самому себе. Грязь давно смыл, можно было бы уже выбираться, но стояк торчит, как флаг над крепостью. Холодная вода, конечно, остужает тело, но не мозги.

Красные трусики. Эти самые, которые я ещё в машине успел заметить. Теперь они во всей красе расхаживают по берегу, дерзко сверкая на солнце. Аппетитные упругие булочки в кружеве — и мозг уже рисует картинку без этого белья. Я же прекрасно понимаю, что она специально издевается. А всё равно ведусь.

Солнце окончательно вышло из-за горизонта, и золотой свет лёг на её кожу. Она вытянулась на песке, подняла руки вверх и откинула голову, словно на фотосессии для какого-то глянца. Дышит часто, грудь приподнимается и опускается, и каждый её вдох бьёт по моему самоконтролю, как выстрел в упор.

Я повторяю себе одно и то же: «Ты военный. У тебя выдержка. Ты справишься». И всё равно ноги сами выносят меня на берег. С мокрыми волосами, с тяжёлым дыханием, я выхожу из воды и беру футболку в руки.

Встаю прямо напротив неё, так, что моё тело закрывает ей солнце. Смотрю сверху вниз — и взгляд сам падает на губы. Полные, яркие, сейчас чуть приоткрытые. И в голове только одно: впиться в них, жадно, так, чтобы стереть эту её самоуверенность.

Я едва не делаю шаг, едва не опускаюсь к ней. Но в последний момент сжимаю зубы так, что хрустит челюсть. И вместо поцелуя из меня вылетают слова, холодные и резкие, как приказ:

— Даже не мечтай соблазнить меня, Левшина. Я не из тех, кто ведётся на истеричек с тощей талией.

Веки дрогнули, и вдруг — бац — глаза открылись. Они расширяются, будто я ударил. А внутри меня в этот момент всё горит — от желания и злости одновременно.

Я хотел уже отойти, но не успел. Она подняла ладошку и положила прямо мне на торс. Холодные пальчики на горячей коже — и меня будто током пробило. По коже побежали мурашки, до дрожи.

Марьяна это заметила. Улыбнулась так ехидно, что сразу ясно: она этим наслаждается. Девочка играет не по правилам, тем самым заставляет меня нервничать. А я, крайне не люблю это.

— Что, Волков? — протянула она тихо, лениво скользя пальцами по моим мышцам. Грубая кожа, мгновенно реагирует на это, — А говорил, не интересна тебе…

Я не успел ответить, потому что её взгляд упал чуть ниже. Чёрт. Мой стояк в трусах, продал красочно светится на всю округу. Проклятая вода нифига не помогла, только усугубила ситуацию. Она подняла глаза на меня снова, и в них играла чертовская искорка.

— Вот так, да? — прошептала она с усмешкой. Её тонкие пальцы продали играть с Марией кожей, словно я её личный музыкальный инструмент, — Говоришь, не хочешь мой тощий зад, а сам смотри, какой у тебя... МММ, как бы мягче сказать? Стояк?

На секунду я замечаю как её щеки покрываются румянцем. Девочка пытается казаться уверенной и опытной, но что-то не сильно на это похоже. Она надевает маску стальной, а сама, обижается на мою грубость. Что ж, по-другому мне просто нельзя. Это единственный вариант, держать её подальше от меня.

Я выдохнул резко, сжал челюсть. Внутри всё рвалось наружу, но я выдавил слова, жёсткие, как удар кулаком.

— Это чисто физиология. Поняла? — выпалил я слишком грубо. Но так нужно было, повторял я себе, — Ты всё себе насочиняла, Левшина. Да, я люблю трахаться. Жёстко, без соплей и истерик. А такие тонкие и ранимые натуры, как ты, меня не интересуют. Не заводят.

Я видел, как её улыбка застыла. Глаза округлились, рот приоткрылся, и она просто замерла. Словно я вырвал из неё воздух.

Я даже не дал себе времени пожалеть. Развернулся, схватил свои вещи и двинулся к машине.

— Эй! — закричала она вслед. — Волков, стой! Да подожди ты!

Я не обернулся. Плевать. Пусть орёт. Пусть понимает, что я не её игрушка и не мальчик для