Телохранитель для мажорки - Татьяна Катаева

Когда я заметил, как её веки стали тяжелеть, я попытался перелезть на задние сиденья. Как ни крути — куда лучше, чем спать сидя.

Марьяна не сопротивлялась, мгновенно сняла свои босоножки и перелезла на заднее сиденье. Свернулась клубочком, подтянула ноги к груди и почти сразу отключилась, будто кто-то выключил рубильник. Наверное, стресс и истерики наконец сделали своё. Она спала так доверчиво, так беззащитно, что во мне зашевелился зверь.

Я сидел за рулём, но глаза снова и снова предательски возвращались к отражению в зеркале. Тонкие икры, волосы, рассыпавшиеся по сиденью, чуть приоткрытые губы… И в голове у меня звучал лишь один вопрос: «Сколько ещё я выдержу?»

Я не боялся дождя, леса, тьмы за окном. Единственное, что вселяло в меня настоящий ужас — я сам. Мои собственные желания. Запретные, дикие, непрошеные. И чем больше я гнал их прочь, тем сильнее они возвращались. Зверь не в лесу, зверь тут. Марьяна совсем не того боится.

Где-то под утро меня всё-таки сморило. Мне снилась девушка. Блондинистые волосы, длинные ноги. Я не понимал — Марьяна это или другая девушка... Да это и не имело особого значения. Главное — разрядка, которая вышла на первый план. Сон был настолько ярким, что реальность побледнела на его фоне.

Я даже не понял, когда успел расстегнуть молнию на джинсах. Моя рука скользнула к твёрдой плоти. Я был возбуждён. Мои руки сжимали ствол и медленно водили по нему. Это было приятно. Но куда приятней стало, когда её тёплые ладони скользнули по моей коже, тонкие пальцы — там, где я давно мечтал их ощутить. Девушка переняла инициативу и взяла член в руки. Ах, как же мне хотелось, чтобы она взяла его в рот. Но вместо этого девушка села сверху на меня. Я сразу же пустил руки в ход. Юбку забрал повыше и сразу же отодвинул трусики. Она встречала меня влагой. Диким возбуждением, от которого сносило крышу. Всё, чего я хотел — это оказаться в ней. В этой тугой, но такой мокрой дырочке.

— Боже-е, Артём... Сделай это. Да-а...

Её дыхание обжигало, её губы казались такими настоящими, будто я и вправду чувствовал вкус. Мы целовались. Так сладко и вкусно мне никогда не было. Причина была во сне. В фантазиях всё всегда было по-другому. Мой язык был в её рту, я трахал её сверху, мечтая наконец-то сделать это внизу.

Каждый поцелуй, каждая её тихая нота заставляла меня терять контроль. Я ловил её руки, притягивал ближе, сильнее, хотел забрать всю целиком.

Ткань бюстгальтера была легко мною отодвинута. В рот скользнул её сосок. Ночь на дворе, я ничего не вижу, но чувствую, как он всё сильнее твердеет под моими плавными движениями языка. И её едва слышный смех вместе со стоном. Всё настолько казалось реальным.

Она стонала, и это сводило с ума. Я был на грани — ещё секунда, и я потеряю себя окончательно и бесповоротно.

— Артём... Давай, продолжай, — молила она, выдыхая моё имя мне в губы.

И вдруг сон стал пугающе осязаемым. Слишком осязаемым. Потому что в какой-то момент я понял: это не только моя фантазия. Это — она. Живая. Настоящая.

Блядь. Марьяна.

Глава 8. Марьяна

Я проснулась от звука, будто кто-то ворочался рядом. Сначала сердце подпрыгнуло к горлу — в голове сразу всплыло всё самое страшное: звери, маньяки, киллеры, которых отец так боялся… Я замерла, слушая.

Я никогда не относила себя к категории пугливых или трусих, но... Но я всегда была в зоне комфорта. Выходить из неё мне не давали. Да и не хотела я этого. Мне и в своём мире хорошо.

В машине было темно, только редкие проблески рассвета пробивались сквозь деревья. Света от них почти никакого, только серые полосы по стеклу. Я вслушивалась, и чем больше слушала, тем сильнее понимала: звук идёт из салона. И это пугало ещё сильнее.

А вдруг он подождал, пока я усну, и ушёл? Оставил одну в этом ужасном месте. Он мог. Разве его заботят и беспокоят мои страхи?

Звук становился всё отчётливее и страшнее, мне пришлось пересилить себя и открыть глаза.

Оказалось, это был Артём.

Он сидел на переднем сиденье, голова чуть откинута, дыхание тяжёлое. И… он ворчал. Необычно, не так, как во сне человек что-то бормочет. Нет. У него в голосе была злость, тяжёлый хрип, даже мат проскакивал.

Я вся сжалась. Первое, что пришло в голову — ему снится война. Я слышала, у военных бывают такие сны: всё перепутано, стрельба, кровь, товарищи, крики. И они застревают там, будто снова в бою.

Я осторожно перелезла на переднее сиденье. Сиденье жалобно скрипнуло подо мной, но он даже не шелохнулся. Лицо мрачное, губы шепчут какие-то слова, рука будто кого-то хватает.

— Артём… — позвала я тихо, почти шёпотом. — Артём. Ноль реакции.

Мне было и страшно, и волнительно. Но мозг активно подсказывал, что его нужно будить.

Я протянула руку, коснулась плеча, потом груди. Он не реагировал. Я взялась двумя руками его трясти. Под мягкой тканью футболки напрягались груды мышц.

Больших, красивых. Это я заметила ещё тогда.

Меня кинуло то в жар, то в холод одновременно. Его близость странно на меня влияла. Хотелось касаться больше и больше.

Артём дёрнулся, резко, так, что я едва не вскрикнула. Но глаза так и не открыл. Словно застрял там, в своём аду.

— Эй… проснись, — сказала я громче, чуть тряхнув его за плечо. — Это сон. Слышишь? Сон!

Ничего. Только этот хриплый выдох и сжатые кулаки.

У меня вдруг кольнуло сердце — а что, если он действительно сейчас думает, что рядом враг? Что если он резко очнётся… и решит, что это я?

Я замерла прямо рядом с ним, с руками на его плечах, разрываясь между желанием убежать на заднее сиденье и… остаться, разбудить, вытащить его из этой тьмы.

Его рука резко ухватила меня за спину и притянула ближе к себе. То, что он не проснулся, я поняла сразу. Наши лица близко, но его, в отличие от моих, закрыты.

А потом произошло то, чего я никак не ожидала. В полумраке машины его губы нашли мои и впились с такой силой и жадностью, что я молниеносно отреагировала на поцелуй. Правда, не так, как должна