Я на тебе (никогда не) женюсь - Анна Рейнс

— Поначалу у всех так. Потом понравится, — проникновенным тоном обещает он.

Смотрит на меня пару секунд, а затем лезет в седельные сумки. Достает небольшую баночку. — Держи.

— Что это?

— Мазь. Снимет боль.

— Спасибо, — я благодарно улыбаюсь, и он как-то безнадежно вздыхает.

— Помочь? Намазать? — отрывистым тоном спрашивает он, снимая поклажу с конской спины. Закидывает себе на плечо. Делает то же самое с моими сумками.

— Я справлюсь. Завтра встречаемся на рассвете?

— Да. Не проспи.

В общем зале шумно и многолюдно. Я привыкла, что стоило военному отряду зайти, как жизнь вокруг замирала. Становилось тихо, мрачно, а посетители спешили подняться в свои комнаты, а то и вовсе уйти.

Здесь же до нас никому дела нет. На Дэлмара бросают взгляды — но не потому, что он генерал вражеской армии. А потому что просто иначе не могут. Он их точно магнитом притягивает.

Какая-то блондинка рядом со стойкой в прямом смысле замирает. Глаза расширяются, дыхание сбивается.

Все это настолько очевидно выглядит, что я испытываю стыд. Неужели я когда-то такой же жалкой была?

Она приходит в себя, только когда ее спутник зовет. Возраст у него такой, что не поймешь: то ли отец, то ли дед, то ли... муж. Следом наступает наш черед. Дэлмар оплачивает две комнаты, горячую ванну, ужин. Доносит сумки до моей комнаты, а затем уходит.

Вот так, без похабных предложений, издевательств и прочей ерунды. Удивительно.

Следующий час я отмокаю в горячей ванне, а затем кое-как наношу мазь на ноющие мышцы. Долго думаю, стоит ли вернуть ее сейчас. Вряд ли он для меня ее купил, а, значит, ему тоже нужно.

С трудом натягиваю одежду, а затем выглядываю в коридор. Вижу ту самую блондинку, что стояла перед нами у стойки. Осторожно идет к комнате Дэлмара.

Поправляет платье, прическу, что и без того выглядят идеально. А затем стучится.

Дверь открывается. Стараясь не издавать ни единого звука, я возвращаюсь к себе.

Падаю на кровать и накрываю голову подушкой. Даже не хочу знать, чем там все закончилось.

13

На второй день мы снова отправляемся в путь с рассветом. Мое тело и правда 'больше не болит, а потому я начинаю наслаждаться... ну хотя бы видами.

Наш путь пролегает вдоль побережья, и изредка мне удается море увидеть. Его поверхность блестит на солнце, а ветер доносит непередаваемый запах. Мне хочется хоть на пару часиков к нему выбраться. Ноги помочить. Или даже полностью окунуться в прохладную воду.

Но мы же спешим. Да и не хочется нарушать вежливый нейтралитет, который между нами сам собой установился.

То ли генерал смирился с моей жизненной позицией, то ли блондинка оказалась хороша, но он снова меня не донимает. Сидит весь такой довольный и расслабленный. Солнце на его лицо падает, подсвечивая золотистые глаза. Бесит.

Я смотрю на него ровно секунду и сразу отворачиваюсь. Но он каким-то образом замечает. И, видимо, считает приглашением к диалогу.

— Расскажи о себе, Алиса. Где жила, чем занималась? — лениво тянет он.

— Я сирота, — отвечаю. — Жила с бабушкой, но ее не стало. Занимаюсь... знаете, то тут, то там помогаю. Какая-то монета водится.

Ни слова лжи, ни слова правды. Чувствую себя так, словно по тонкому льду иду.

— И часто ты на позорном столбе бываешь?

— Только по воскресеньям. В остальные дни у меня другие развлечения.

Боги, что я несу? Но Дэлмар, кажется, находит мой ответ забавным. Тихо смеется.

— Ну давай, расскажи мне. Как ты развлекаешься, Алиса?

Я задумываюсь. Но почему-то не об Алисе, сироте из Карандора, а о себе.

Настоящей. Как я развлекаюсь? Что я вообще делаю для себя? Если тренировки не брать в расчет. Вопрос меня в какую-то панику вгоняет.

Наверно, я слишком долго молчу, потому что Дэлмар решает сменить тему.

— Как твои мышцы сегодня? Не болят?

— Нет, — отвечаю рассеянно, все еще пребывая в собственных мыслях. — Отличная мазь, спасибо. Вернуть вам ее?

— Ага. Вечерком. Мышцу одну заклинило, а самому не получается размять. Возраст, сама понимаешь. Намажешь?

Недолго музыка играла. Кидаю настороженный взгляд на его лицо. Издевается?

Издевается.

Смотрит слегка насмешливо. С вызовом. Точно не как дракон, которого беспокоит больная спина. Ну... или что там у него болит по замыслу.

— Передам какой-нибудь девице, что к вам в комнату по ночам захаживают, — приторно улыбаюсь я.

— Так и знал, что ты за мной следишь, — с каким-то наслаждением тянет он. Словно игра на моих нервах доставляет ему особое удовольствие. — Я слышал, как ты вчера кралась на выход. Ко мне собиралась?

Боги... как же хочется чем-то между глаз ему зарядить. Никогда не замечала в себе такой кровожадности по отношению к другому человеку. Даже спрашивать не буду, зачем он прислушивался к шагам в моей комнате.

— Да, собиралась, — ровным тоном говорю я. — Чтобы мазь вернуть.

А ведь про возраст уже не пошутишь — он первым это сделал. Вот же гад!

— В следующий раз поторапливайся. Будешь первой в очереди.

Меня всю изнутри коробит от его слов. Возвожу глаза к небу, пытаясь взять себя в руки. Вижу раскачивающиеся верхушки деревьев.

— Я бы не встала в очередь, даже будь вы последним мужчиной на земле, — цежу я, переводя взгляд на него. — Скажите... вот неужели вам совсем все равно, с кем спать?

Просто крик души какой-то.

— Почему же? Я не сплю с чужими женщинами. А еще с теми, чей запах мне не нравится.

У меня дергается глаз.

— Вот это вы, конечно, избирательный. И вы каждой перед тем самым даете анкетку заполнить? Ну, там... наличие мужа, название духов...

— Драконы не переносят запах духов.

— Так что ж вы молчите? Заглянем на ярмарку? Прикуплю себе что-нибудь. позабористее.

Долмар расслабленно смеется.

— А я думал, ты за меня замуж собралась. Уже сдаешься, Алиса?

— Я не настолько неразборчива, как вы.

— Какая жалость, — в его голосе слышится неприкрытая ирония. — А я как раз имена для пяти детей придумал. И для собаки. Зайдешь вечерком? Расскажу.

— Не теряйте время, генерал. Поищите себе лучше девушку легкого поведения.

Разрешаю даже деньги из моего гонорара вычесть. А то небось последнее отдали, чтобы от невесты избавиться. Неужели она настолько уродина?

Я предвкушающе замираю в ожидании, что он начнет говорить про меня гадости.

Но он неожиданно резко отрезает:

— Помолчи.

— Или от нее плохо пахнет?

Сарс делает взмах рукой, и мой рот словно что-то заклеивает. От возмущения у меня глаза расширяются.

Долмар замедляет