Я на тебе (никогда не) женюсь - Анна Рейнс

затылок обжигает резкая боль. Такая сильная, что в глазах темнеет, и я мешком валюсь на брусчатку. Тело словно немеет. Не могу ни рукой, ни ногой пошевелить.

Внутри расползается жар. Агония. Я горю просто! Тьма перед глазами сменяется ярким светом. Словно я на солнце смотрю.

Как сквозь туман чувствую чужие руки на своей шее.

— Идиот И что нам теперь с этой бабой делать? В канаву ее не скинуть!

Они начинают спорить, а я все пытаюсь сделать вдох. Грудная клетка не шевелится. В венах — чистая лава. Все длится доли секунды и целую бесконечность.

Я не хочу, чтобы все закончилось так.

Жить хочу. Так отчаянно, люто, неистово хочу одного. Спастись.

Сделать вдох. Оказаться в безопасности

Мои легкие судорожно сжимаются, пропуская через себя кислород. А в следующий миг я словно куда-то проваливаюсь.

9

Не знаю, сколько проходит времени. Я лежу в высокой траве. В глаза светит солнце, приятно согревая кожу. Птицы поют. Судя по умиротворяющему журчанию, рядом течет река. Вдали слышатся чьи-то голоса.

Голова раскалывается так, что проще новую прикрутить.

Кладу ладонь на лоб и блаженно замираю. Прохладная. Боль отступает, и я наконец-то открываю глаза. Щурюсь от яркого света. Пытаюсь вспомнить все, что произошло. Несколько секунд мой разум кристально чист, словно тихий горный ручей. А затем картинки сплошным потоком затапливают сознание.

Кабинет короля. Бал в мою честь. Утренняя поездка. Нападение.

Резко сажусь и ощупываю голову. Вроде целая. Только волосы на затылке склеились. Подношу руку к лицу и вижу частички спекшейся крови. Меня паникой простреливает.

Что произошло? Куда я попала?

Трава зеленая, тепло почти как летом... но сейчас же осень.

Прислушиваюсь к голосам и понимаю, что... ничего не понимаю. Другой язык. Интонации такие певучие. А некоторые слова кажутся подозрительно знакомыми.

Словно это... карандорский.

Нееет, быть того не может. Живот сковывает спазмом, и я обхватываю себя дрожащими руками.

А ведь враждебное королевство и правда находится южнее Сарендала. Рядом с морем. Климат тут теплый, мягкий. Я с уроков географии помню. Карандорский я тоже учила, но не сказать, что знаю хорошо.

Если предположить, что я действительно здесь оказалась.

Внутри поднимается истерика.

Я в Карандоре. Без денег В платье, расшитом символами враждебного государства. Неизвестно как еще оказалась. Возможно, на меня была наложена какая-то защита? Или серьги были артефактом? Но почему тогда меня именно сюда перенесло?

Вопросы множатся в голове, и ни на один у меня нет ответа.

Ладно, нужно как-то выжить. Добраться до границы, а там уже достаточно будет имя назвать, чтобы меня с почестями доставили к королю. Здесь же меня за один сарендальский акцент вряд ли ждет что-то хорошее. Отношения между странами сейчас напряженные, а мирный договор пока не подписан.

В общем, нужно помалкивать. А еще раздобыть нормальную одежду. Причем до того, как меня увидят.

Медленно приподнимаюсь, пытаясь что-то рассмотреть сквозь покачивающуюся траву. Неподалеку виднеется небольшое поселение. В паре десятков метрах от меня — дорога. Вот по ней-то и идут двое подростков. Разговаривают.

Кажется, про то, что скоро отцы вернутся. Прислушиваюсь, шевелю губами, повторяя непривычные слова. Говорят так быстро, что половину не разобрать.

Дожидаюсь, когда их фигуры скроются среди домов, а сама ползу в сторону реки. С наслаждением пью. Вода чистая, холодная, аж зубы сводит. Кое-как промываю волосы — лучше сделать это сейчас, пока тепло и есть солнце.

Пытаюсь грязью прикрыть вышивку, чтобы хотя бы не так ярко блестела.

Получается неплохо... правда, до первого дождя. Ну а затем направляюсь в город.

Вид у меня жалкий — хоть садись и милостыню проси. На косые взгляды внимание не обращаю — привыкла. Ну хоть за стражей никто не идет. И на том спасибо.

Страх постепенно растворяется, уступая место настороженности. Ужасно хочется есть, и запахи из местной таверны меня просто с ума сводят. Я брожу по улицам не менее двух часов, прежде чем нахожу ювелирную лавку. За серьги не торгуюсь.

Кладу на прилавок и спрашиваю:

— Сколько?

Ювелир что-то долго рассматривает при помощи артефактного стекла, потом начинает быстро говорить. Выслушиваю с каменным лицом, улавливая лишь какие-то извиняющиеся интонации. Цену сбивает? Повторяю:

— Сколько?

Он вздыхает и кладет между нами несколько монет. Мое сердце расстроенно ухает вниз. И это все?

Возникает мысль поторговаться, но голова чугунная. Я бы и на родном языке двух слов связать не смогла. Попытать счастья в другом месте? А есть ли оно тут вообще? У нас в столице — несколько ювелирных лавок. А тут городок небольшой.

Понять бы еще, где находится.

Коротко благодарю и забираю деньги. Раздумываю, что делать дальше.

Путешествовать одной опасно — надо бы определиться с направлением и напроситься в торговый караван. Вот только сначала раздобыть чистое платье и припасы.

Направляюсь искать рынок, хоть все тело уже гудит от усталости. Стараюсь думать обо всем этом, как о маленьком приключении. Проверкой на прочность. Но чем больше времени провожу в своих мыслях, тем горше становится.

Почти не сомневаюсь, что наемники — дело рук Мариссы. На чью сторону встанет король? Родной дочери или приживалки с улицы?

Стоит ли мне вообще возвращаться? Туда, где каждая улыбка пропитана ядом, а взгляды колют больнее кинжалов? Где меня не ждет ничего, кроме навязанного брака с тем, кого выбрал король?

Или все-таки кое-что ждет? Глаза, преисполненные надеждой и благодарностью.

Простые люди, что верят в меня. И мне.

Стоит мне об этом вспомнить, как выбор даже не стоит. А генерал... может, к тому моменту, как я доберусь до столицы, его с королевской подачи еще на ком-нибудь женят? На той же Зои, например.

Если успею на свадьбу, то громче всех буду кричать “Совет вам да любовь"

Настроение постепенно улучшается, и даже дела в гору идут. Мне удается раздобыть подходящее платье и припасы. И даже договориться с торговцем, что едет в соседний город на следующий день. Говорит он тоже с акцентом. Не нашим.

— какой-то другой страны.

Занесло меня нехило — к дальней границе Карандора. Я такими темпами месяц только до своего королевства буду добираться. Но я жива, и это главное. Когда еще другую страну удастся посмотреть? Язык подучить.

Мой оптимизм сохраняется еще примерно день, а затем начинает стремительно таять. Вместе с финансами. А спустя неделю мне приходится признать: я в полной заднице. Без денег, без перспектив, на позорном столбе. Зато язык подучила.

Причем так, словно я большую часть жизнь здесь прожила. То ли