Скрытая Нота - Нелия Аларкон

Терминал исчезает, и мы оба переводим взгляд на монитор. Джей разворачивает кресло и разминает руки, на её лице расплывается улыбка.

— Вот это разговор.

Датч и Зейн будут в восторге, когда узнают, что у нас есть зацепка. Благодаря сумасшедшей фанатке, которая, возможно, является тем самым анонимным сплетником, держащим Redwood Prep за горло…

Но это в любом случае гораздо больше, чем мы смогли сделать сами.

— Мы внутри, — торжествующе говорит Джей. — Я синхронизируюсь с внешними динамиками, чтобы мы могли слышать, и… вуаля.

Я не знаю, чего ожидать.

Мы сейчас услышим голос похитителя.

Это Джарод Кросс?

Один из людей Куросаки?

Сам Куросаки?

— Что ты имеешь в виду? — шипит знакомый голос. — Я плачу тебе не за то, чтобы слушать оправдания! Выкиньте того, кто это, ИЗ системы. Ты понял?

Пол уходит у меня из-под ног.

— Мама?

— Мама? — Джей резко оборачивается. — Похититель… твоя мать?

На терминале всплывает гигантская красная надпись: ОШИБКА.

Я бросаюсь вперед, словно могу прыгнуть внутрь компьютера.

— Эти ублюдки… — Джей чертыхается, яростно стуча по клавишам. — Они пытаются меня заблокировать.

Мои мысли гудят.

Этого не может быть.

Почему мама за этим стоит? Я думал, она любит девочек. Даже если нет, она знает, как сильно Датч и Зейн любят своих жен. Почему она в это ввязалась?

Я оттаскиваю кресло Джей и беру управление на себя, сражаясь с хакерами по ту сторону сети.

Джей издает протестующий визг, отлетая от компьютера. Её кресло крутится на месте, и она упирается ногами в пол, чтобы остановить его.

— Я же сказала не трогать это!

Ошибка! Доступ запрещен.

— Черт побери! — я бью кулаком по столу и снова впиваюсь пальцами в клавиатуру.

— Дай я сделаю. — Джей подкатывает кресло ближе и тянется к клавиатуре.

Я снова отталкиваю её руки:

— Я справлюсь.

— Это мой компьютер, — настаивает она.

— Это моя семья, — жестко рычу я.

Она отодвигается, её глаза широко раскрыты, ресницы подрагивают. Ощущение неловкости охватывает меня. Похоже на то, что я чувствовал, когда понял, что слишком сильно держал её за руку раньше и причинил боль.

Конечно, она поцеловала меня в качестве «наказания». Но поцелуй не сравнится с синяками на нежной девичьей коже.

Я медлю секунду, а затем, захваченный бушующим адреналином, делаю то, чего почти никогда не делаю.

Я действую импульсивно.

Голова Джей откидывается назад, когда я наклоняюсь вперед, нависая над ней. Пухлые розовые губы, которые привлекли моё внимание ранее, приоткрываются в изумлении.

Я обхватываю её за талию, рывком притягиваю к себе и разворачиваюсь так, что сам оказываюсь в кресле. Она легкая, как перышко, когда я поднимаю её и усаживаю — не слишком нежно — к себе на колени.

Джей давится воздухом:

— Что ты…

— Ты сказала, что я могу трогать твой компьютер, если ты посидишь у меня на коленях, — я киваю на то место, где она примостилась. Её больничный халат задирается, открывая бледные бедра.

В груди всё сжимается, когда я понимаю, что под этим подобием платья на ней нет колготок.

Я проглатываю жар, поднимающийся во мне, и фокусируюсь на главном.

Вернуть моих невесток домой.

Глава десятая

ДЖЕЙ

Я сижу, прямая как палка, на коленях у Финна Кросса. Он такой высокий — даже в сидячем положении, — что мои ноги болтаются как минимум в полуметре от пола.

Его руки обнимают меня с обеих сторон, и пока он работает с клавиатурой и мышью, его грудь касается моей спины и плеча. Я прилипла к нему, словно второй слой кожи.

Намного более бледной и намного более потной кожи.

Но всё же…

Я глубоко вдыхаю, чтобы успокоить нервы, но один глубокий вдох — и в нос ударяет аромат одеколона Финна. Для человека, покрытого синяками и бинтами, он пахнет потрясающе.

Мои часы издают предупреждающий сигнал. Я накрываю их рукой, чтобы скрыть ярко-желтую волну, заполняющую экран. К счастью, Финн не обращает на меня никакого внимания. Он сосредоточен на том, чтобы пробиться обратно в систему.

— Можешь вести себя потише? — рычит он. — Я не слышу собственных мыслей.

Я бы с радостью.

Но он такой горячий. И твердый.

И мужественный.

Я никогда раньше не была так близко к парню. Тем более к такому ошеломляющему, как Финн. Он словно искусно созданная скульптура, ожившая наяву. Идеально сложенный, каждая линия челюсти выточена, каждый дюйм кожи гладкий и безупречный.

Обратный отсчет от десяти не помогает. К сожалению.

Поэтому я пускаю в ход тяжелую артиллерию.

Вдох.

«Будь спокойна», — слышу я голос своей бабушки.

Выдох.

«И знай».

Я представляю её в кресле-качалке, прижимающей меня к груди, пока мы смотрим на ферму.

Повторение этих слов вместе с намеренным, ритмичным дыханием успокаивает меня. Мои часы умолкают. К тому моменту, как я беру под контроль свое непослушное сердцебиение, Финн выигрывает битву.

— Ты снова в системе, — аплодирую я ему.

Он склоняет голову набок, его острый подбородок рассекает лунный свет. Самодовольный вид уверенности в его глазах дополняется легкой усмешкой.

Я не могу не улыбнуться в ответ.

Его взгляд скользит к моему рту. И, как призрак, растворяющийся в ночи, улыбка угасает, и он снова становится тем самым серьезным, бесстрастным Финном, которого все знают.

Напряженно повернувшись к компьютеру, он хмыкает:

— Я внутри, но всё еще не могу определить их местоположение.

Я заглядываю вперед, фокусируясь на программе, которую он подправил. Я не люблю, когда люди копаются в моих алгоритмах, но должна признать: Финн сделал мою работу лучше. Сильнее. Непробиваемее.

— Есть одна вещь, которую я не понимаю, — размышляю я, пока он стучит по клавишам. — Если ты слышал голос своей мамы, почему просто не позвонишь ей и не спросишь, зачем она там?

Его руки замирают на кратчайший миг.

— Это может быть ошибкой.

— Или нет.

Он снова начинает печатать, игнорируя меня.

Тук-тук-тук.

— Может, у твоей мамы есть веская причина их забрать, — предполагаю я.

Финн хмурится, глядя в компьютер.

Я слегка ерзаю у него на коленях.

— Если ты так уверен, что это не твоя мама, значит, у тебя есть другие подозреваемые. Твой отец?

Финн берет меня за подбородок и заставляет повернуть голову к экрану:

— Молчи и