Скрытая Нота - Нелия Аларкон

Тук-тук-тук.

Я раздраженно выдыхаю. Я порядком устала от его угрюмого молчания. Это как разговаривать с невероятно красивой, упрямой стеной. И хотя у меня нет проблем с общением со стенами — я наговорилась с кирпичами в этой одинокой больничной палате, — я наконец-то встретила человека, который говорит на том же языке программирования, что и я.

А всё, что он хочет — это игнорировать меня.

Я понимаю, что члены семьи Финна похищены, и он думает, что это могла сделать его мать, но обязательно ли быть таким «обломом»?

— Ладно, — я хмурюсь, глядя в компьютер, но продолжаю ерзать у него на коленях. — За чем именно я должна следить?

— Перестань двигаться, — цедит Финн.

Я продолжаю ерзать назад.

— Я хочу, но ты такой… твердый.

Стук клавиш затихает.

— Ты знаешь, что сидишь на моей подушке с эффектом памяти двойной плотности? А я сижу на ком-то, кто не пропускает день ног в спортзале. Это нечестно… а!

Без предупреждения Финн обхватывает меня за талию и сбрасывает с себя, как использованную салфетку. Я вылетаю из кресла и приземляюсь на ноги с неуклюжим пируэтом, едва удерживая равновесие.

— Оставайся там, — приказывает он, указывая на меня, не отрывая взгляда от компьютера. — И закрой рот.

Я показываю ему средний палец.

Бесполезно, потому что он слишком сосредоточен на работе.

Придурок.

Мои часы пищат.

Да-да. Финн Кросс плохо влияет на мое сердце и давление. Мне не нужны часы, чтобы подтвердить то, что я и так знаю.

Раздраженная, я топаю в другой конец стола, подальше от Финна. На мониторе мало что можно разглядеть, пока программа работает в фоновом режиме. Затем внезапно монитор переключается на новый терминал.

Мои глаза расширяются:

— Финн, дешифровка.

Он подъезжает на стуле к третьему монитору, две глубокие морщины пролегли между его бровей.

— Ты пытаешься получить контроль над их компьютером? — спрашиваю я, замечая доступные ему команды. — Потому что не думаю, что это сработает.

Финн печатает что-то на клавиатуре.

Курсор движется вместе с ним, заполняя сообщение:

«Мам, это я. Финн. Где вы?»

Мой взгляд мечется между Финном и компьютером:

— Я думала, ты не веришь, что похищение связано с твоей мамой?

— Надеюсь, я прав, — тихо говорит он. Так тихо, что я могла не расслышать.

Курсор мигает раз.

Два.

Глаза Финна наполняются надеждой. Надеется ли он, что мама ответит на сообщение, или что она этого не сделает?

В этот момент курсор начинает двигаться сам по себе.

Похитители отвечают.

Я подбегаю ближе к столу, словно близость поможет мне получить сообщение быстрее.

<КАК ТЫ НАШЕЛ ЭТОТ ЗАШИФРОВАННЫЙ КАНАЛ?>

Курсор мигает снова:

<ЭТОГО НЕ ДОЛЖНО БЫЛО БЫТЬ>

Финн становится той самой скульптурой, которой я его всегда считала, потому что он застывает на месте. Он смотрит на экран, его длинные руки свисают по бокам, нижняя губа напряжена.

Я не могу представить, о чем он сейчас думает, через что проходит. Надежда на то, что он говорит с кем-то другим, а не со своей матерью, должно быть, тает с каждой секундой.

<КАК МНЕ ЗНАТЬ, ЧТО ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ФИНН?>

С веной, пульсирующей в центре лба, Финн яростно печатает в ответ:

<КАК МНЕ ЗНАТЬ, ЧТО ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО МОЯ МАТЬ?>

Курсор мигает по меньшей мере двадцать секунд. Я считаю каждую из них. Я бы сидела как на иголках, если бы Финн не выставил меня из кресла.

<ТЫ ПРИЧИНА ТОГО, ЧТО THE KINGS СТАЛИ ГРУППОЙ. ЗЕЙН И ДАТЧ ЛЮБИЛИ МУЗЫКУ, НО ОНИ НЕ ХОТЕЛИ БЫТЬ ПОХОЖИМИ НА ТВОЕГО ОТЦА. ЗАТЕМ ТЫ НАШЕЛ БАС-ГИТАРУ И ИГРАЛ НА НЕЙ ВСЮ НОЧЬ. СНОВА И СНОВА. ТЫ ЗАПОЛНИЛ ДОМ РИТМИЧНЫМ БИТОМ, КОТОРЫЙ ПРИВЛЕК ТВОИХ БРАТЬЕВ. НЕ СКАЗАВ НИ СЛОВА, ТЫ УБЕДИЛ ИХ ПРИСОЕДИНИТЬСЯ. THE KINGS ТАКИЕ, КАКИЕ ОНИ ЕСТЬ, БЛАГОДАРЯ ТОМУ, КТО ТЫ ЕСТЬ>

Мой взгляд падает на Финна. Он смотрит на экран компьютера, отведя глаза, ноздри раздуваются.

— Это она, правда? — хрипло спрашиваю я.

Его губы сжимаются в тонкую, твердую линию.

Затем он печатает:

<ЭТА ИСТОРИЯ НЕ ДЛЯ ПОСТОРОННИХ>

<ТЕПЕРЬ Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ — ФИНН. МОЙ СЫН ВСЕГДА СКЕПТИЧЕН>

<ТЫ МОЖЕШЬ БЫТЬ ИИ. СКАЖИ МНЕ ТО, ЧТО ЗНАЕТ ТОЛЬКО МОЯ МАТЬ>

Курсор снова мигает.

Я задерживаю дыхание, пока они начинают печатать.

<В ПЕРВЫЙ ЖЕ ДЕНЬ, КОГДА ТЫ ПРИЕХАЛ ЖИТЬ К НАМ, Я ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЛА, ЧТО ТЫ ПРИЕДЕШЬ. ТВОЙ ОТЕЦ СКАЗАЛ НАМ, ЧТО ТЕБЯ УСЫНОВИЛИ ИЗ КИТАЯ, НО КОГДА ТЫ ЗАГОВОРИЛ, ЭТО БЫЛ ЯПОНСКИЙ. Я СПРОСИЛА ТВОЕГО ОТЦА, КАК ОН МОГ ВСЁ ПЕРЕПУТАТЬ. ЯПОНИЯ И КИТАЙ — ДВЕ РАЗНЫЕ СТРАНЫ>

Финн сжимает пальцы в кулаки.

В этот момент терминал загорается зеленым. Похитители открывают двухстороннюю трансляцию, фактически открывая нам дверь.

Мои колонки всё еще подключены к системе, поэтому я могу слышать теплый женский голос, доносящийся из воздуха.

— Финн? Это я. Это мама.

Финн тяжело сглатывает, отказываясь приближаться к компьютеру.

— Финн, ты слышишь меня?

Финн вскакивает со стула и начинает ходить взад-вперед.

— Не думаю, что она ИИ, Финн, — бормочу я. — Поверь мне.

Глаза Финна вспыхивают, глядя на меня: сплошная тьма и бушующий шторм.

Наблюдая за ним издалека, я сделала несколько выводов о том, кто он такой. Но, думаю, я упустила критическую часть головоломки: Финн тихий, но он не лишен эмоций. Сломанность в нем есть, прямо на поверхности. Это лицо того, кто страдает от предательства.

— Финн, я могу всё объяснить, — говорит его мать. Её голос звучит приглушенно. У меня качественные колонки, так что это плохая связь. Она либо глубоко под землей, либо где-то очень, очень далеко от США.

— Пожалуйста.

Финн внезапно прекращает ходить. Его выражение лица пустое, но эти глаза…

Мои часы жужжат. Я смотрю вниз и вижу скачок пульса.

— У меня только один вопрос, мама, — рычит Финн низким голосом, от которого у меня по коже бегут мурашки. — Что ты сделала с девочками?

Глава одиннадцатая

ФИНН

Я изучал своих братьев с их инструментами и задавался вопросом, почему я другой. Датч «кровоточил» музыкой. Он играл, пока пальцы не разбивались в кровь, и нам приходилось оттаскивать его от гитары. Зейн бил по барабанам так, будто это был его собственный пульс. Ровно. Громко. Он мог продолжать бесконечно, словно остановка хотя бы на секунду означала бы, что его сердце тоже остановится. Что