Второй шанс на рассвете - Сова Люськина

— Ты справишься, — прошептал он, целуя ее снова.

Это был не просто поцелуй, это была печать. Договор. Начало новой игры.

Глава 15

Крисан не стал долго ждать и привел Элаю в поселение. Они шли по тропе, освещенной золотистым светом, и даже воздух вокруг, казалось, дрожал от предвкушения. Он не стал тянуть время, не стал скрывать ее от соплеменников. Крисан знал, что с этого момента их судьбы переплетены навеки.

Когда они вошли в поселение, люди обернулись, прервав свои дела. Кто-то замер с корзиной в руках, дети перестали играть, старейшины подняли взгляды. Все почувствовали, что сейчас произойдет нечто важное.

Крисан остановился на центральной площади, где обычно собирались для оглашения решений. Его рука крепко сжимала пальцы Элаи.

— Слушайте все! — голос Крисана звучал громко, властно, заполняя собой пространство. — Сегодня я привел в наш дом ту, что станет моей женой, моей кровью, моей судьбой. Элая — моя избранница!

Тишина повисла на мгновение, а затем взорвалась гулом голосов. Одни радостно перешептывались, другие улыбались, но все поклонились.

Элая стояла, опустив глаза, но не от стыда, а от переполнявших чувств. Ее пальцы дрожали в руке Крисана, но она не отводила взгляда. Когда подняла лицо, все увидели в темных глазах твердую решимость.

Эмерс медленно подошел к ним. Его проницательный взгляд скользнул по их сплетенным рукам, затем остановился на лице Крисана.

— Ты уверен в своем выборе? — спросил он, как требовал ритуал.

— Так же, как в том, что солнце взойдет завтра.

Эмерс повернулся к Элае.

— А ты, чужестранка, готова принять наш дом, наш народ, как свой?

— Если Крисан ваш, то и я теперь ваша, — ответила она без колебаний.

Тогда Эмерс обернулся и высоко поднял руки.

— Да будет так!

Гул оживления разлился по поселению, как только разнеслась весть, что сегодня вечером будет свадьба.

В доме женщин, где готовили Элаю к церемонии, царила суета. Платье из белого льна — простое, но безупречное — лежало на дубовом сундуке, мягко переливаясь в свете заходящего солнца. Ткань была тонкой, почти воздушной, сотканной руками умелых мастериц. Без вышивки, без украшений, только чистый, непорочный белый цвет — символ нового начала.

Элая стояла неподвижно, пока женщины оправляли складки, подвязывали пояс из сплетенных полевых трав и распускали ее волосы по плечам, чтобы ветер благословил, как говорили в этих краях.

— Ты похожа на утренний свет, — прошептала одна из девушек, поправляя складки на рукавах.

— Нет, я создание ночи, — Элая улыбнулась.

Она не была рождена здесь, но теперь ей предстояло стать частью нового мира.

Тем временем площадь перед домом правителя преображалась. Столы, сколоченные из крепких досок, уставлялись хлебами, медом, жареным мясом и кувшинами темного ячменного пива. Дети рассыпали под ноги лепестки полевых цветов, а мужчины устанавливали факелы, которые должны были зажечь с первыми звездами.

Крисан, облаченный в белую тунику и темно-серый плащ с оторочкой из волчьей шерсти — знак его статуса, наблюдал за приготовлениями. Его взгляд был спокоен, но пальцы слегка постукивали по рукояти ножа: привычка, выдававшая нетерпение.

— Повелитель, все готово, — доложил один из воинов, склонив голову.

Крисан кивнул.

— Пусть начинается.

Когда солнце коснулось верхушек деревьев, раздался низкий звук рога. Сигнал к началу.

Элая вышла, и толпа замерла. Она шла босиком по усыпанной цветами тропе, и белое платье колыхалось вокруг нее, как легкое облако. В руках пучок полыни и мяты, чтобы отгонять злых духов.

Крисан встретил ее у священного камня. Древнего, испещренного рунами, перед которым скрепляли все важные клятвы. Его ладонь была твердой и теплой, когда он взял ее руку.

— Ты пришла, — тихо сказал он.

— Я пришла, — ответила она, и больше ничего не требовалось.

Эмерс воздел руки, и народ замолчал.

— Крисан, Повелитель этих земель, и Элая, избранница.

Эмерс взял их руки и соединил над чашей с вином.

— Кровь земли и кровь сердца смешаются сегодня. Кто осмелится разорвать этот союз?

— Никто и никогда, — твердо ответил Крисан, не отводя взгляда от Элаи.

— Никто и никогда, — повторила она, и ее голос звучал так же уверенно.

Жрец опустил их соединенные руки в чашу, и темно-красное вино обагрило их пальцы.

— Пусть ваши судьбы отныне текут как одна река. Пусть ваш союз будет крепче стали и нежнее утреннего ветра.

Затем он взял нож и провел по их ладоням быстро. Капли крови упали в огонь, и пламя взметнулось вверх, окрасившись на мгновение в багровый цвет.

— Огонь принял вашу клятву. Теперь вы — одно целое.

Толпа взорвалась ликующими криками. Женщины запели свадебную песню, мужчины ударили в барабаны, а дети пустились в пляс, кружась вокруг костра.

Крисан не стал ждать окончания обряда. Он притянул Элаю к себе и прижал губы к ее губам. Горячо, властно, без тени сомнения. Она ответила ему с той же страстью, забыв обо всех вокруг.

Когда они наконец разомкнули объятия, народ уже начал пир. Но Крисан и Элая не спешили присоединиться к веселью. Они стояли, обнявшись, и смотрели, как последние лучи солнца уступают место звездам.

— Это только начало, — прошептал он.

— Нашего пути, — закончила она.

И где-то вдалеке, за холмами, будто в ответ, завыл волк. Эмерс печально покачал головой.

Глава 16

Толпа гудела, как растревоженный улей. Огонь костра вздымался высоко в небо, рассыпая искры, будто звезды.

Женщины в ярких нарядах кружились в танце, браслеты звенели на их запястьях, а мужчины подбадривали их ударами в барабаны. Смех, крики, звон чарок — все сливалось в единый гул ликования.

Но Крисан и Элая оставались в стороне. Их мир теперь был ограничен лишь друг другом. Он провел пальцами по ее щеке, и она прикрыла глаза, чувствуя, как дрожь пробегает по коже.

— Пойдем, — сказал он тихо, и его голос звучал как приказ и мольба одновременно.

Она кивнула, губы ее дрогнули, но ничего так и не произнесла.

Крисан провел ее через порог, и Элая замерла на мгновение, оглядываясь. Она впервые была в его доме. Скромная хижина, где она бывала прежде, теперь казалась далеким воспоминанием. Этот дом дышал властью и достатком. Тяжелые дубовые балки, резные ставни, ковры, смягчающие каждый шаг. Но больше всего поражала постель — широкое ложе, утопающее в мягких шкурах, зовущее к покою и страсти одновременно.

Элая провела ладонью по меху, ощущая, как нежная шерсть ласкает кожу. Где-то в глубине души шевельнулось смутное волнение.

Крисан стоял рядом, его янтарные глаза неотрывно следили за ней, читая каждую эмоцию. Он не торопил,