Второй шанс на рассвете - Сова Люськина

Он не кланялся, лишь слегка склонил голову, и железные кольца в его бороде звонко стукнули друг о друга.

Элая улыбнулась, а Крисан поднял руку в знак приветствия.

— Отдохни с дороги. Твоя мудрость понадобиться на совете.

Валь кивнул, его люди рассыпались между столами, которые были приготовлены заранее, чтобы накормить гостей.

Недолго заставил ждать себя и восточный наместник. Уже к полудню его тонкий силуэт появился в черном плаще. Его взгляд остановился на Элае, так поспешила отвернуться.

— Восточные земли приветствуют тебя, Верховный, — его голос был тих.

Он коснулся пальцами груди жест уважения.

— Сераф, — кивнул Крисан. — Я слышала, твои степи полны волков в этом году.

— Волки приходят и уходят, — ответил он, не моргнув. — Но земля остается.

Крисан довольно улыбнулся и указал на столы. Сераф с людьми занял один.

После появился рыжебородый наместник юга. Он шел впереди, хлопая всех по плечам и раздавая шутки. Его люди хохотали и успевали спеть песню. Но перед Крисаном все разом замолчали.

— Верховный, не передать радости, что в здравии и обзавелся красивой избранницей, — расшаркался он с преувеличенным поклоном, но в его глазах светился острый ум.

— Торгрим, а ты так же услужлив, — хохотнул Крисан, — располагайся. Долго я вам отдыхать не дам.

Наместника и людей не надо было уговаривать.

Когда сумерки начали сгущаться. Появился старик. Он едва держался в седле, а когда спешился, двое его людей под руки вели его к Крисану. Но никто не смел усмехнуться.

— Верховный, по первому зову я явился, — прохрипел старик, опускаясь на скамью, принесенную для него. — Прости, что не стою. Ноги уже не те.

— Енар, — Крисан вскочил с места и обнял старика, — ты же знаешь я даю тебе много воле.

Он ухмыльнулся.

— Тогда давай выпьем вина за встречу, пока я еще жив! Кто твоя избранница, что покорила сердце самого Верховного.

— Сильная, непокорная… ее …она из таинственного Салума.

У Енара удивленно расширились глаза.

— Тебе удалось?

— Пока нет, — ухмыльнулся Крисан, — за этим я вас и позвал. Мы должны обрести могущество. А теперь отдохни со своими воинами.

Пятьдесят человек сидели за столами. Люди Валя молча резали мясо, бросая косые взгляды на южан. Сераф сидел в тени, ни с кем не заговаривая. Торгрим уже обнимал кого-то, пел и разливал мед. Еран подозвал Элая. Та кротко села рядом с ним.

— Ты не похожа на других, — тихо сказал он. — В тебе есть что-то… древнее.

Элая опустила взгляд, но губы дрогнули в улыбке.

— Ты чувствуешь силу?

— Да. И она в тебе дикая.

— Ничего. Вы все здесь для того, чтобы ее усмирить.

Енар резко рассмеялся, но в его смехе не было веселья, только оскал, будто перед схваткой.

Эмерс наблюдал за ними из тени, пальцы нервно постукивали по рукояти кинжала. Место для совета было готово, но в груди бушевали два чувства. Страх, острый и леденящий, и всепоглощающая мания величия, которая раздувалась, как пламя, затмевая разум.

Глава 18

Когда солнце скрылось за горами, окрасив небо в багровые и золотые тона, недалеко от поселения на открытой поляне разожгли огромный костер. Пламя, будто живое существо, взмывало ввысь, языки лизали темнеющий воздух, отбрасывая дрожащие тени на серьезные лица собравшихся.

Наместники образовали тесный круг, заняв места согласно рангу. Их взгляды, тонущие в отблесках огня, были тяжелы. Ни шуток, ни привычных перешептываний, лишь напряженное молчание, густое, как дым костра.

И вот в огненное кольцо шагнули Крисан и Элая. Он, облаченный в темные одежды с накидкой из волчьих шкур, которая при каждом движении казалась живой. Его избранница в платье цвета кровавой зари, облегающем ее стан. Распущенные волосы, темные, как сама ночь, казалось, впитали искры костра, и, когда она повернула голову, в глазах вспыхнули вертикальные зрачки.

Валь первым ударил кулаком в грудь в знак признания и верности.

— За вами! — прогремел его голос.

Остальные последовали его примеру. Удары один за другим наполнили ночь. Эмерс стукнул в грудь последним.

Совет начался.

— Сегодня мы собрались здесь не для пустых речей, — Крисан медленно обвел всех взглядом, — мы здесь, чтобы понять, как подчинить серебряную душу.

Тишина стала глубже.

— Моя избранница, Элая, из народа Слаума, — он сделал шаг в сторону, давая всем разглядеть девушку. — Ее племя веками живет под покровительством Луны. Их магия не борьба, как у нас. Она течет в их крови, подобно свободной реке.

Элая стояла неподвижно, ее лицо не выражало эмоций.

— Они видят прошлое, будущее и настоящее. Их сила безгранична. — Голос Крисана понизился, став почти звериным рыком. — И теперь она будет нашей.

В кругу пробежал ропот.

— Речи твои сладки, Крисан, — резко встрял Валь, скрестив руки на груди. — Но кто поручится, что мы не понесем наказания? Луна как и Солнце. Она не прощает ошибок.

Крисан холодно усмехнулся.

— Если кто сомневается. Я не держу.

Тогда старик Енар поднял дрожащую руку.

— Прежде чем решать что-то, надо понять природу этой силы. — Голос хриплый, как скрип старого дерева, заставил всех прислушаться. — Расскажи нам, Элая. Говорят, этой магией можно вернуть молодость. И мужскую силу.

В тусклых глазах вспыхнул голод. Элая медленно повернула голову.

— Латифика… — прошептала она, и имя это прозвучало как печать, сорванная с запретного свитка. — Лунная Душа не подчиняется. Она избирает.

Ее пальцы скользнули по пустоте, и вдруг искры костра замерли, повиснув в воздухе, словно пойманные в паутину незримых сил.

— В час посвящения, — голос ее стал глубже, наполняясь отзвуками забытых ритуалов, — каждой из нас на спину наносят круг. Знак повиновения. С этого мгновения мы ученицы. Латифика ведет нас, но ее шепот проникает в сны и раньше. Она лжет. Говорит, что помогает, но на самом деле питается нами. Чем больше жриц, тем она сильнее. Мужчины… — здесь губы ее искривились в жестокой усмешке, — пьют нашу кровь после обряда и обретают неуязвимость.

— А что ты сама умеешь? А если Луна отвергнет тебя, — вырвалось у Серафа.

Элая не ответила. Вместо этого воздух вокруг нее дрогнул, и там, где только что стояла девушка, теперь высился зверь. Могучий тигр, он оскалил клыки, и Крисан засмеялся, наблюдая, как бледнеют остальные. Когда же Элая вновь стала собой, Енар поднялся.

— Руну Луны мы нанесем, но ее надо заключить в иную, — произнес он. — Так, чтобы Луна приняла нас за своих.

— Силой не выйдет, — Валь провел рукой по лицу. — Разбудим лишь ее гнев. А свет… — он бросил взгляд вверх, — все равно просочится через клетку.