Второй шанс на рассвете - Сова Люськина

Он просидел рядом с Элаей, пока ночь не опустилась на землю. Из всех щелей и укрытий выползали уже не люди, но еще не монстры и направились к своему предводителю. Их кожа бледно светилась в темноте, глаза отражали лунный свет, как у хищных зверей.

Крисан вышел, неся на руках безжизненное тело Элаи, между наместниками пробежал шепот. Ее лицо было бледным, как лунный свет, губы синими, но в этом не было ничего от смерти. Казалось, она просто спит.

— Что теперь? — спросил Валь, отводя взгляд от мертвой девушки.

Крисан медленно оглядел собравшихся. Его взгляд был тяжелым.

— Это проклятие, — произнес он, — но это и дар. Теперь мы принадлежим ночи. Теперь мы можем жить только в тени.

Эмерс резко поднял голову:

— Жить? Это называется жизнью? Прятаться как крысы? Бояться рассвета?

Крисан повернулся к нему, и в его глазах вспыхнули молнии.

— Мы стали сильнее. А когда придет время... — он посмотрел на восток, где за горизонтом пряталось ненавистное солнце, — мы научимся и днем ходить. Но для этого нам нужно больше силы. Больше крови.

— Вздор! — Эмерс впервые в жизни посмел перечить при всех.

— Проклятье рано или поздно спадет. Найдется тот, кому не будут подвластны чары. Я не против провести вечность во тьме. После ритуала я полон сил. Да, мы не продумали и потеряли нашу повелительницу, но эта жертва во благо, — Енар расплавил плечи.

— Но как мы заживим раны от Солнца, — возмутился Сераф.

— Кровь. Теперь наш источник жизни, — произнес Крисан.

— Чтобы люди нас еще больше боялись? — Эмерс горько усмехнулся, его взгляд скользнул по лицам собравшихся, искаженным страхом и ненавистью. — Все вы заблуждаетесь. Дни открытой силы прошли. Теперь, чтобы выжить, нам надо научиться жить в тени. Иначе обычные люди, движимые страхом и жаждой мести, найдут наши убежища средь бела дня и просто убьют. И убьют нас. С меня хватит! — его голос сорвался на крик. — Я и так был трусом, всегда подчинялся, пора начать жить… по-настоящему жить.

Лицо Крисана побагровело от ярости.

— Жить как трус? — прорычал он.

Эмерс выпрямился, отбросив остатки страха.

— Я не хочу больше служить тебе! Кто со мной?

Он отошел в сторону. В его душе боролись надежда и леденящий страх. Он знал, что пока Крисан держит Элаю, тот не бросится на него. Но что будет дальше? Развернувшись, он пошел прочь от проклятого места, от власти безумца, от тьмы, поглотившей их души. Через несколько шагов его догнали еще люди. Воины наместников, сломленные, испуганные, не хотели оставаться с Крисаном.

Эмерс остановился, оглядывая своих немногочисленных последователей. В их лицах он видел отражение собственной боли и решимости.

— Идя за мной, вы можете умереть, — Эмерс не хотел давать пустых обещаний, зная, что впереди их ждет долгий и опасный путь.

Один из воинов, молодой мужчина с платиновыми волосами, шагнул вперед.

— Лучше уж так, — прохрипел он, — чем гнить во мраке, дожидаясь смерти, которую нам приготовил Крисан.

В словах звучала правда, которую почувствовал каждый из них. И в этот момент Эмерс понял, что он больше не один. У него есть те, кто готов идти за ним даже в самый темный час. И эта мысль давала ему силы двигаться дальше, в неизвестность, в надежде найти новый путь, новую жизнь, где не будет места страху и насилию.

Глава 22

Предрассветный туман стелился по земле, цепляясь за стволы деревьев. Эмерс провел ладонью по холодному камню пещеры, проверяя последние приготовления. Баррикады из сломанных телег и бревен перекрывали вход, земля была залита вязкой смолой.

— Все готово? — спросил он, не отрывая взгляда от лесной тени.

Ледер кивнул.

— Эмерс, нас слишком мало. Если они все придут...

— Они придут, — перебил Эмерс, поворачиваясь к черноволосому мужчине, — ты помнишь план? Если что-то пойдет не так, уводишь людей без раздумий.

Тот кивнул, его глаза блестели в темноте.

— Сегодня все закончится, — Эмерс провел рукой по лезвию меча.

В этот момент из леса донесся треск веток. Сначала тихий, потом громче. Крисан вышел из тени первым.

— Предатель, — прошипел он.

Эмерс выступил вперед, его меч блеснул в лунном свете.

— Я больше не прячусь. Я защищаю.

Бой начался мгновенно. Первые нападавшие бросились на баррикады, но смола под их ногами сковывала движения. Люди Эмерса метали копья.

Крисан взлетел, целясь на Эмерса. Эмерс едва успел сгрупироваться, почувствовав, как удар сотряс его до костей.

— Ты слаб! — крикнул Крисан, нанося новый удар, — ты всегда был слаб!

Эмерс отступил, его спина уперлась в камень. В этот момент Крисан занес меч для смертельного удара, но Ледер бросился между ними, заслоняя собой, и застонал от боли, но не отступил.

— Теперь! — воскликнул Эмерс.

На востоке показалась первая тонкая полоска света. Лучи солнца коснулись верхушек деревьев, затем земли. Тела людей Крисана вспыхнули, как бумага. Их кожа стала пузыриться и чернеть. Вопли заполнили воздух, превращаясь в жуткий хор боли.

Крисан зашипел, отступая.

— Это не конец!

Люди, которые еще вчера боялись Эмерса, бросились вперед. Они развернули свои плащи, создавая живой навес над Эмерсом и его людьми, защищая их от смертоносных лучей.

Эмерс с соратниками забежали в пещеру. Кожу уже не жгло, однако сердце разрывалось. Он потерял восьмерых, включая Ледера.

— Верховному и еще пятерым удалось скрыться, — откашлялся старик.

— Если они выживут, — ухмыльнулся Эмерс, зажимая обгорелую кожу. — Сегодня жаркий день. Примите нашу помощь. Мы клянемся защищать вас ночью, а вы нас днем.

— Да будет так, — согласился старик, — я, Ринет, присягаю тебе верностью, Эмерс Верховный.

План сработал лучше, чем Эмерс осмеливался надеяться. Ночь опустилась на долину. В центре, за грубым, сколоченным из досок столом, восседал Эмерс. Свет одинокой масляной лампы выхватывал из мрака его суровое лицо, изрезанное тенями раздумий. Вокруг него, как верные псы, жались к нему соратники. Рядом с Эмерсом, чуть в стороне, сидел Ринет, его взгляд, острый и проницательный, скользил по лицам собравшихся.

— Нужно учредить свод правил, — начал Эмерс, голос был тих. — Правил, которые станут нашим законом, нашей защитой. У наших людей не пьем кровь, не вступаем в связь. Это табу. Мы семья и должны оберегать друг друга от самих себя.

По комнате прокатился ропот. Эти слова были неожиданными.

— После боя нас осталось одиннадцать, — продолжил Эмерс, словно не замечая замешательства. — Разделим землю. Каждый получит свой участок, свою ответственность. Поселимся на них, укрепим их. Будем жить в мире и согласии, пока не придет беда.

Он сделал паузу.

— При случае опасности воссоединимся. Вновь станем единым