Ненужная королева обречённого дракона - Юлий Люцифер

— Именем имперского совета требуем выдать беглую преступницу Элину Рэйс, обвинённую в родовом проклятии, покушении на брачную клятву и незаконном бегстве из-под власти дома!

Элина встала.

Ноги ещё болели. Пальцы дрожали. Но теперь она стояла сама.

Артарион повернулся к ней.

— Ты слышала?

— Да.

— Решай быстро. Дверь отсюда всё ещё есть.

Она посмотрела вниз, на белую печать, на золотую ленту, на людей, которые явились за именем, уже вычеркнутым из книги.

Потом — на свою ладонь.

Серый след у большого пальца потемнел от тепла кожи.

— Если Элина Рэйс больше не существует, — сказала она тихо, — кого они приехали забирать?

Артарион посмотрел на неё.

И в его глазах впервые за утро мелькнуло что-то опасно похожее на одобрение.

Глава 4. Девушки с таким именем больше нет

Императорская печать была белой.

Не золотой, как у Велранов. Не серебряной, как у судебных домов. Не красной, как у военных приказов. Белой — густой, меловой, с холодным блеском. Ею скрепляли те распоряжения, в которых милость уже не предполагалась.

Элина смотрела из окна малого зала вниз, во двор, и думала о том, что у власти тоже есть запах.

Белая печать пахла воском, ладаном и чужими чистыми перчатками.

Гонец держал свиток высоко, словно нёс не бумагу, а приговор. Его конь бил копытом по утрамбованному снегу. За спиной гонца стояли двенадцать всадников в серых плащах с императорской застёжкой. Лица у них были одинаково спокойные: люди, привыкшие приезжать за теми, кто не может отказать.

Рядом с ними сидел верхом мужчина в золотой дорожной накидке Велранов.

Не Дамиан.

Хуже.

Человек, которого присылают, когда сам наследник не желает пачкаться дорогой, но очень хочет знать исход.

— Это Кир Велран, — сказал Артарион, заметив её взгляд. — Дядя твоего бывшего жениха. Советник по брачным договорам.

— По предательствам у них отдельный советник?

Ренн тихо кашлянул у двери. Не смех, но близко.

Артарион посмотрел на Элину.

— Ты уверена?

— В чём?

— Что хочешь остаться в зале, когда я выйду к ним.

Она не сразу ответила.

Часть её хотела спрятаться. Не в постыдном смысле — просто тело помнило прошлую ночь лучше гордости. Колени ещё отзывались болью. Запястье саднило от браслета. В горле стоял вкус лекарского настоя, горький и земляной. Ей хотелось лечь под одеяло, задвинуть железный засов и не слышать больше ни одного слова, произнесённого от имени закона.

Но вниз приехали за ней.

Не за Артарионом. Не за крепостью. Не за Пепельными землями.

За ней.

За девушкой, которую несколько часов назад её собственный отец объявил несуществующей.

Элина опустила взгляд на ладонь. Серый след у основания большого пальца снова стал виднее. Не складывался в буквы, не изображал чудес, не давал подсказок. Просто темнел, как старая зола, попавшая в складки кожи.

Она сжала руку.

— Я останусь.

Артарион кивнул. Без похвалы. Без “смелая”. Он просто принял её ответ как решение, а не как женскую горячность, которую следует тут же поправить.

Это было ново.

И потому настораживало не меньше угрозы.

— Тогда слушай, — сказал он. — Не говори, пока я не спрошу. Не потому что тебе запрещено. Потому что каждое твоё слово они попробуют превратить в признание.

— Я умею молчать.

— При Рэйсах — да. Здесь понадобится другое молчание.

— Какое?

— Не покорное. Точное.

Элина посмотрела на него.

— Вы умеете давать советы так, будто выдаёте оружие.

— Иногда совет и есть оружие.

Ренн открыл дверь.

Снаружи уже слышались шаги. Быстрые, тяжёлые, неуверенно сдержанные. Люди крепости собирались вдоль галерей. Никто не кричал, никто не выбегал с мечами. Но во дворе менялось всё: кузнец снял кожаный передник, мальчик с хорьком исчез за бочками, женщина у колодца молча увела детей в боковой проход. На стенах появились лучники.

Не торопливо.

Буднично.

Так в крепости, видно, встречали закон.

Артарион пошёл первым.

Элина — за ним, чуть в стороне. Ренн держался слева. Когда они вышли на широкую лестницу, ведущую во двор, люди внизу подняли головы. В десятках взглядов не было того, что вчера в зале разрезало её на части: любопытного удовольствия, жадности до чужого падения.

Здесь смотрели иначе.

Проверяли, держится ли она.

Элина выпрямила спину.

Не для них. Для себя.

Двор был вымощен тёмным камнем. Снег на нём лежал неровными островками, там, где не успели пройти люди и лошади. У ворот стояли гонцы. На их серых плащах белели вышитые раскрытые книги — знак имперской власти. За воротами, в просвете, чернела зимняя дорога.

Главный гонец был немолод: узкое лицо, аккуратная борода, маленькие сухие глаза. Он посмотрел сначала на Артариона, потом на Элину. И задержался.

Не на лице.

На её правой руке.

Элина спрятала ладонь в складку рукава.

Поздно.

— Лорд Морвэйн, — произнёс гонец.

Артарион спустился на последнюю ступень.

— Ошиблись дорогой, Харен?

Гонец на миг поджал губы. Значит, они были знакомы.

— Я прибыл по поручению имперского совета.

— А я подумал, по тоске. Вы всегда скучали по северному ветру.

— Совет требует уважения.

— Пусть пришлёт кого-то достойного.

По двору прокатилось едва заметное движение. Не смех. Люди крепости умели прятать удовольствие не хуже кинжалов.

Гонец Харен развернул свиток.

— Именем императорского закона, по прошению дома Рэйс и при свидетельстве дома Велран, требуется немедленно выдать Элину Марту Рэйс, обвиняемую в использовании запрещённого родового амулета, покушении на брачную клятву Лиоры Рэйс и Дамиана Велрана, а также самовольном бегстве из-под надзора главы рода.

Кир Велран чуть подал коня вперёд.

Он был старше Дамиана лет на двадцать, с теми же золотистыми волосами, только уже потускневшими у висков. Лицо гладкое, ухоженное, глаза светлые и неприятно вежливые.

— Девушка пережила тяжёлое потрясение, — сказал он. — Дом Велран не желает ей зла. Мы хотим только вернуть её туда, где разбирательство пройдёт без лишней жестокости.

Элина почувствовала, как ногти впились в ладонь.

Без лишней жестокости.

После белого платья. После амулета. После родовой книги. После дороги в снегу.

Артарион даже не повернул головы к Киру.

— Я спрашивал вас?

Велран замолчал, но улыбки не убрал.

Харен поднял свиток выше.

— По закону вы обязаны содействовать задержанию преступницы, если она находится на вашей земле.

— Преступницы?

— Обвиняемой, — поправился гонец. — До суда.

— Какого суда?

— Родового.

— Любопытно.

Артарион протянул руку.

— Дайте приказ.

Харен помедлил.

— Вы можете ознакомиться с ним здесь.

— Не люблю слушать плохое чтение дважды. Дайте.

Гонецу пришлось передать свиток. Он сделал это так, будто отдавал оружие дикому зверю и рассчитывал успеть отдёрнуть пальцы.

Артарион развернул бумагу.

Элина стояла на