Ненужная королева обречённого дракона - Юлий Люцифер

Элина Марта Рэйс.

Элина Рэйс.

Дочь дома Рэйс.

Каждое упоминание было ложью, но закон любил ложь, если её писали уверенной рукой.

Артарион читал долго. Не потому, что ему требовалось время. Он позволял всем стоять на холоде и ждать.

Наконец он поднял глаза.

— Приказ недействителен.

Харен моргнул.

— Что?

— Я сказал достаточно ясно.

— Лорд Морвэйн, вы не вправе отменять распоряжение совета.

— Не отменяю. Указываю, что оно составлено на человека, которого не существует.

Кир Велран тихо усмехнулся.

— Осторожнее с словами. Перед вами не северные бродяги, которым можно морочить голову.

Ренн, стоявший рядом с Элиной, очень спокойно положил ладонь на рукоять меча.

Артарион свернул свиток.

— В приказе указана Элина Марта Рэйс, дочь дома Рэйс, находящаяся под властью главы рода. Верно?

Харен насторожился.

— Верно.

— Прошлой ночью Севериан Рэйс вычеркнул её из родовой книги.

Кир Велран перестал улыбаться.

Гонец Харен чуть побледнел, но быстро взял себя в руки.

— Это внутреннее дело рода.

— Нет. Это юридический факт. С момента отречения Элина Марта Рэйс лишена фамилии, родовой защиты, имущественных прав и подчинения главе дома. Таков ваш закон, Харен. Вы сами привозили мне его копию три года назад, когда совет пытался отобрать у Пепельной крепости детей без родового знака.

Гонец сжал губы.

— Ситуация иная.

— Закон тот же.

— Она обвиняется в преступлении против рода до отречения.

— Тогда род должен был предъявить обвинение до отречения и предоставить ей последнее свидетельское слово.

Артарион повернул свиток к нему.

— Здесь нет записи о свидетельском слове. Нет печати независимого писца. Нет отметки храмового наблюдателя. Нет даже времени обнаружения амулета. Только прошение Рэйса и подтверждение Велрана. Очень быстрое подтверждение, если учесть, что бал закончился ночью, а вы уже здесь утром.

Кир Велран мягко вмешался:

— Дамиан был потрясён случившимся. Он желал только защитить Лиору.

Элина впервые подняла на него взгляд.

Кир заметил это.

Его лицо тут же приобрело оттенок сочувствия. Привычного, отработанного, словно перед зеркалом.

— Элина, дитя, ты напугана. Я понимаю. Но рядом с этим человеком ты не в безопасности. Лорд Морвэйн использует твоё смятение. Вернись, и мы найдём способ смягчить решение твоего отца.

Она уже открыла рот.

Артарион чуть повернул голову. Не запретил. Просто напомнил: точное молчание.

Элина закрыла рот.

Кир заметил и решил, что она испугалась.

— Ты всегда была разумной девушкой, — продолжил он. — Не порть себе жизнь окончательно. Дамиан готов подтвердить, что твоё поведение было вызвано болезненной ревностью, а не злым намерением. Это многое изменит.

Слова легли грязно.

Не злая. Просто ревнивая.

Не преступница. Просто униженная женщина, потерявшая рассудок.

Им было мало забрать имя. Им нужно было выбрать ей ещё и причину падения.

Артарион свернул приказ и бросил его обратно гонцу. Харен едва успел поймать.

— Девушки с таким именем больше нет.

Камни двора приняли эту фразу без отзвука.

Элина стояла за его плечом и вдруг поняла, что закон, которым её вчера раздавили, можно повернуть острым краем наружу. Не исцелить. Не оправдать. Но остановить протянутую за ней руку.

Гонец расправил плечи.

— Вы скрываете обвиняемую.

— Я дал кров человеку без рода, найденному ночью на казённом мосту.

— Она обязана пройти дознание.

— Кому обязана?

— Империи.

— Империя признаёт только записанные имена. У неё, по словам Рэйса, имени нет. Вы пришли за Элиной Рэйс. Такой здесь нет.

Кир Велран спешился. Снег хрустнул под его сапогами. Он подошёл ближе, но остановился у черты между гостевым кругом двора и внутренней линией крепости. Даже он знал правила северных домов: без приглашения пересечь эту линию значило признать себя захватчиком.

— Лорд Морвэйн, не превращайте семейное несчастье в государственный спор.

— Семейное несчастье не требует двенадцати солдат.

— Вы укрываете опасную девушку.

— До недавнего времени вы все называли её бездарной.

— Незаметные люди иногда оказываются удобными для тёмных дел.

Элина шагнула вниз на одну ступень.

Ренн едва заметно повернулся, но не остановил.

Артарион не посмотрел на неё. Однако она знала: он слышит каждый её вдох.

— Лорд Велран, — сказала Элина.

Кир повернулся к ней с таким видом, будто терпеливо ждал, когда ребёнок созреет для разумной просьбы.

— Да, милая?

Она не вздрогнула от этого слова. Уже хорошо.

— Дамиан здоров?

Вопрос сбил его.

— Что?

— Ваш племянник. Он здоров? Клятва с Лиорой не пострадала? Новая невеста жива?

Кир помедлил.

— Лиора слаба после пережитого. Дамиан рядом с ней.

— Значит, брачная клятва не разрушена.

— Попытка разрушения тоже преступление.

— Разумеется. Но для попытки нужен тот, кто пытался. Вы нашли амулет в моей комнате после того, как меня публично унизили. Удобно. Очень. Но если я такая бездарная, какой меня вчера назвал ваш племянник, кто именно научил меня проклятиям брачной крови?

Кир сузил глаза.

— Тебе лучше не говорить без защитника.

Элина почти улыбнулась.

— Вчера мне лучше было молчать без свидетелей. Сегодня, выходит, говорить без защитника. Удивительно, как часто мне лучше делать именно то, что удобно вам.

В крепостном дворе стало тише.

Харен нахмурился.

Кир больше не выглядел сочувствующим.

— Твоя обида понятна, но неуместна.

— Моя обида не нуждается в вашем разрешении.

— Ты забываешь, с кем говоришь.

— Нет. Вчера я хорошо запомнила, с кем имею дело.

Ренн сделал совсем тихий вдох. Мира, появившаяся в арке лазарета, скрестила руки на груди и смотрела так, будто мысленно подбирала для Элины самый крепкий настой.

Артарион наконец повернулся к ней.

В его взгляде не было ни одобрения, ни предупреждения. Только вопрос: продолжишь?

Элина продолжила.

— Вы приехали вернуть меня не потому, что хотите суда. Если бы вам нужен был суд, вы не ждали бы вычёркивания. Вы приехали потому, что я выжила.

Кир Велран медленно снял перчатку.

— Девочка, ты очень устала. Страх и обида делают речь резкой. Я не стану держать это против тебя.

— Как щедро.

— Дамиан просил передать, что не желает тебе вреда.

Вот оно.

Маленький крючок, брошенный в рану.

Элина ощутила его не сердцем, не душой, не теми красивыми словами, которыми потом украшают чужие падения. Она ощутила его телом: больно стянулась кожа под ребром, будто там, где вчера ещё жила надежда, кто-то затянул узел.

Дамиан не желал вреда.

Он просто выбрал Лиору. Просто молчал. Просто смотрел, как её обвиняют. Просто позволил своему дому прислать людей за вычеркнутой девушкой.

Никакого вреда.

Только аккуратное уничтожение.

— Передайте Дамиану, — сказала она, — что его нежелание причинять вред вчера плохо справилось с работой.

Лицо Кира стало каменным.

Артарион тихо произнёс:

— Достаточно.

Элина замолчала.

На этот раз — сама.