Сделка с боссом. Опасная игра - Ника Лето

Консультантка выпрямляется, на секунду теряет профессиональную улыбку, но быстро берёт себя в руки. Исчезает в подсобке.

Я возвращаюсь в примерочную. Сердце колотится. Красное. С открытой спиной. Это же... слишком. Я буду в театре на всеобщем обозрении. Он будто специально хочет спровоцировать это внимание ко мне.

Она приносит платье. Ткань струится в руках, как жидкий огонь. Я надеваю его и едва узнаю себя в зеркале. Глубокий вырез на спине — почти до поясницы. Разрез на бедре — высокий, откровенный. Оно облегает фигуру, как вторая кожа, подчёркивая всё, что можно подчеркнуть. Я выгляжу... опасно.

Слишком сексуально. Слишком вызывающе.

— Выходи, солнышко, — доносится из-за двери.

Я делаю глубокий вдох.

Когда я выхожу в зал, Богдан быстро скользит по мне взглядом. Снизу вверх. А следом поднимается с кресла.

Его глаза расширяются. Я вижу это чётко. Его зрачки становятся огромными, чёрными, затапливая радужку. Он смотрит на меня так, что воздух между нами плавится от напряжения.

Я застываю, не в силах пошевелиться. Под этим взглядом кожа покрывается мурашками, дыхание перехватывает, а в груди разливается странное, пугающее тепло.

Он подходит. Медленно, плавно, как хищник, приближающийся к добыче.

Останавливается в шаге от меня. Его рука поднимается, пальцы касаются моей спины — там, где начинается вырез. Проводят по краю ткани, обводят линию позвоночника, спускаются ниже, к самой границе дозволенного.

А я даже сказать ничего не могу. Я просто не дышу. Его прикосновение обжигает. Будто по коже провели раскалённым металлом. Я чувствую каждую линию его пальцев, каждую складку кожи. Тело реагирует. Мышцы напрягаются, дыхание сбивается, сердце пропускает удар.

Его пальцы замирают у самого низа выреза. Он не отнимает руку. Я чувствую его горячее, прерывистое дыхание на своей шее. Он молчит. И его ладонь лежит на моей пояснице.

Я поднимаю глаза. Мы стоим так близко, что я вижу каждую крапинку в его радужке. И в его глазах читается настоящий, живой, пугающий… пожар.

— Богдан... — шепчу я.

Он смотрит мне в глаза. А я не удерживаюсь, мой взгляд падает на его губы. Всего на миг. Но он замечает.

И вдруг отступает.

Разрыв контакта, как пощёчина. Я вздрагиваю, возвращаясь в реальность.

Он уже идёт к кассе, на ходу доставая карту. Спина прямая, плечи расправлены, только желваки на скулах ходят ходуном.

— Моей девушке ещё нужны туфли и сумка под это платье, — бросает он консультантке, которая стоит с открытым ртом, наблюдая всю сцену. — Размер тридцать седьмой. И клатч. Что-то минималистичное. Без блёсток.

Консультантка кивает, бросает на меня быстрый взгляд — теперь в нём мелькает любопытство пополам с завистью — и убегает выполнять.

Я же стою в этом платье, которое жжёт кожу, с ощущением его пальцев на своей спине. Тело помнит прикосновение. Каждая клетка кричит об этом. И это так неправильно…

Чёрт возьми, я не должна так реагировать. Но… реагирую.

Глава 13. Репетиция

Я думала, что после примерочной будет легче. Что тот момент, когда его пальцы касались моей спины, а воздух между нами плавился, останется там, в том салоне, запертым за дверью с золотой табличкой.

Но сейчас я стою в его квартире, и легче не становится.

Здесь всё другое. Не то, что я представляла. Я ожидала стерильный лофт с белыми стенами и дизайнерской мебелью, где всё дышит холодом и деньгами. А здесь... здесь чувствуется жизнь. Огромные окна во всю стену, за которыми город мерцает тысячами огней. Мягкий диван цвета тёмного шоколада. Книжные стеллажи от пола до потолка, забитые не декоративными корешками, а настоящими, потрёпанными книгами. На журнальном столике — забытая кем-то кружка с остывшим чаем.

И он сам. Без пиджака, в рубашке с расстёгнутой верхней пуговицей, с закатанными рукавами, открывающими сильные предплечья. Он кажется... почти обычным. Почти доступным.

Это… пугает.

— Раздевайся, — говорит он, проходя в гостиную.

Я застываю у порога, чувствуя, как краска заливает щёки.

— Что?

Он оборачивается, и в уголках его губ мелькает что-то, похожее на усмешку.

— Пальто сними, Алёна. Мы здесь надолго.

Я послушно стягиваю пальто, вешаю на крючок у входа и прохожу в комнату. Останавливаюсь посередине, не зная, куда деть руки. Они сами собой сцепляются в замок. Будто я хочу отгородиться от него хоть как-то.

— Садись, — он кивает на диван.

Я опускаюсь на край, стараясь занять как можно меньше места. Он садится напротив, в кресло, и наклоняется вперёд, опираясь локтями о колени. Его взгляд на меня слишком тяжёлый и изучающий, отчего я снова забываю, что неплохо бы ещё и дышать иногда.

— Нам нужно поговорить о сегодняшнем вечере, — начинает он без предисловий. — О театре. О том, как мы будем себя вести. И первое, с чего мы начнём — это обращение.

— Обращение?

— Да. В присутствии Тихого и его людей ты должна называть меня по имени. Без отчеств. Без «вы». Мы пара. Близкие люди. У нас интимные отношения. Ты понимаешь?

Я киваю, хотя внутри всё сжимается. Обращаться к нему на «ты»... Это кажется неправильным. Слишком личным.

— Попробуй, — командует он.

— Что?

— Скажи что-нибудь. Обратись ко мне. Как к своему мужчине.

Я сглатываю. Под его пристальным взглядом слова застревают в горле.

— Богдан... — выдавливаю я, и голос звучит хрипло, неуверенно.

— Плохо, — качает он головой. — Ты говоришь это как секретарша, которая боится ошибиться. А ты не должна бояться. Ещё раз.

— Богдан, — повторяю я, стараясь, чтобы голос звучал естественнее. Получается чуть лучше, но всё равно натянуто.

— И ещё. Можно просто Бо. Так меня называют только самые близкие. Это будет сильным ходом. Если ты сможешь.

Бо. Короткое, почти невесомое. Я никогда не думала, что у него может быть уменьшительное имя. Бо. Звучит мягче, чем Богдан. Теплее.

— Бо, — шепчу я, пробуя на вкус.

Он чуть заметно кивает. В его глазах мелькает что-то одобрение.

— Уже лучше. Ещё раз. Смотри на меня.

Я поднимаю глаза. Встречаю его взгляд. Стараюсь представить, что он действительно мой. Что это не игра. Что эти стены — наш дом, а он — человек, которого я выбираю каждый день.

— Бо, — говорю я тихо, но твёрже.

— Хорошо, — его голос звучит чуть ниже обычного. — А теперь представь, что мы не одни. Что в комнате полно людей. Тихий смотрит на нас. Ты должна сказать это так, чтобы он поверил. Чтобы у него не осталось сомнений. Громче. Уверенней.

— Бо, — повторяю я, и в этот раз голос звучит чище. — Бо, ты не мог бы подать мне...