Нас не должно быть - Алина Цебро

— Ты охренел?!

Я вскакиваю, хватаю его за плечи и валяю на крышу. Он хохочет.

— Жиробааас!

— Сейчас получишь!

— Погоди… — Джекс резко вскидывает руку, прищурившись вниз.

Я поворачиваюсь.

И замираю.

Там, у чёрной машины, Эстер бежит навстречу высокому парню. Он выходит из автомобиля, и она, не раздумывая, прыгает ему прямо в объятия.

Коул — высокий, спокойный, с лёгкой улыбкой в уголках губ. Обнимает её, как будто это самое естественное в мире. Его пальцы медленно гладят её по волосам, будто убирают невидимую пыль с чего-то хрупкого и ценного.

— А ты всё ещё будешь пытаться её вернуть? — спрашивает Джекс тихо. — Или… тут как бы конец?

— Это, блядь, Коул.

Моё горло сжимается. Родители молчали. Ни слова об Эстер. Никаких деталей. Только Дина, иногда — с расплывчатыми фразами: «Она сильная», «Она теперь… другая». Всё — чтобы не ранить меня. Или не напоминать, что я ушёл и почему. Ни слова о ней, ни слова ей. Дина — мегера ещё та (Дочка Эдриана Голдена и Вианы Голден), но она единственная кто знает настоящий расклад.

Проходит пять секунд. Коул открывает заднюю дверь машины и достаёт оттуда маленького ребёнка — в яркой футболке, с растрёпанными кудрями и плюшевым кроликом в руке.

— Она что, рожала? — голос прорывается как сквозь толщу воды. Я почти не слышу Джекса.

— Нихера.

Я смотрю. Присматриваюсь. Ребёнку — год, может, чуть больше. Глаза светлые. Щёки пухлые. И — нет. Просто нет.

— Это либо ребёнок Коула, либо кого-то ещё. Но точно не её.

Я почти шепчу это, но Джекс слышит. Он косится на меня, потом снова на улицу.

— Ты так уверен?

— Да.

Если бы у Эстер был ребёнок, я бы почувствовал это. Даже из Швейцарии. Даже сквозь три года молчания. Даже если бы она никогда мне не сказала. Да и Дина бы точно сказала, или предки. Ну такое бы точно сказали.

Но всё равно — сердце бьётся так, будто пытается вырваться из груди.

Потому что она в его руках. Потому что он знает, как её успокаивать. Потому что, возможно, он — тот, кто остался, когда я уехал.

Коул стал мной.

Ну вот нет, дружище.

— Давай останемся ненадолго, что скажешь?

Глава 17

Люк

Ковыряю пальцем край наклейки на бутылке, взгляд скользит к часам. Сегодня день рождения у огонька. Думаю, самое время появиться перед ней. Да и родители будут рады увидеть меня в своей среде, а не в кампусе, куда часто приезжали.

Парни метаются по гримёрке, обсуждая логистику, грузовики, отели между городами. Мне плевать. Совершенно.

А затем Макс вдруг произносит:

— Почему мы, блядь, всегда должны делать то, что хочет Люк?

Макс ходит кругами, голос дрожит от раздражения. Я откидываюсь в кресле, ноги вытянуты, руки за головой. Джекс сидит рядом, пытается вставить хоть слово, между потоками слишком эмоциональных речей Макса.

— Я сказал: он остаётся здесь. Я тоже. Ты можешь ехать куда угодно. Что непонятного?

— Мы должны быть вместе! Что в этом непонятного? А если вы просто не приедете на выступления? Ничего такого, да?

— Мы хоть раз за два года подводили группу? — Джекс забирает у меня бутылку воды, протягивает руку и показывает на нашего коллегу. — Ты что-то хочешь сказать?

— Нет. Смысла нет, — пожимаю плечами, бросаю взгляд на пустую ладонь, где только что была бутылка, и приподнимаю бровь. — Если всё решили, пора расходиться.

— Ты серьёзно?! Мы ничего, блядь, не решили!

— Макс, давай честно. Нам похуй.

— Ты чё сказал?

Он бросается на меня с кулаками, но я отпрыгиваю, резко вскакивая с кресла. Он теряет равновесие, перекатывается через подлокотник и плюхается на пол.

— Мы же друзья. Прекрати. У нас три недели между турами. Отдыхай. Поезжай домой. Пляж, солнце, девушки. Чего ты как ребёнок?

— Нихера. Мы должны быть вместе.

— Пипец, ты созависимый, — вставляет Джекс, лёгким тычком отталкивая Макса, который уже почти встал с пола. — Без нас уже и подрочить не можешь?

Я закатываю глаза. Эти споры изматывают. Мы словно стайка старшеклассниц после первого свидания — ноль серьёзности, сплошная драма на пустом месте.

— Успокойтесь, — говорю ровно, вставая между ними. — Что вы устроили? Хочешь остаться здесь — оставайся. Но собираться всем вместе прямо после концерта — плохая идея. Четверо парней в одном месте? Это вызовет вопросы.

Ларин молча поднимает руку, закидывает сумку на плечо.

— Я уезжаю. Встретимся через три недели. Мне нужно от вас передохнуть.

Никто не прощается. Просто киваем. Я поворачиваюсь к Максу и Джексу.

— Понял? Проблемы — звонишь. Помощь нужна — тоже звонишь. Только, блядь, не лезь никуда специально.

Макс кивает, поднимается, проводит ладонью по волосам. Его взгляд встречается с моим — и он усмехается.

— А ты реально хочешь остаться здесь из-за той тёлки?

— Какая тёлка? Девушку так называть — быдлом быть. Не понимаю, честно.

Бросаю ему сумку, указывая на разбросанные вещи.

— Собирайся. Отвезу в квартиру.

— У тебя тут хата есть?!

— Есть.

Он хмыкает, начинает запихивать одежду обратно. Я перевожу взгляд на Джекса. Хотел предложить ему остаться гостем в доме родителей, там достаточно места. Но не знаю, как он отреагирует. Может захочет остаться с Максом.

Он будто чувствует это, слегка приподнимает уголок губ и кивает.

Эстер

— Блин, да остановись ты.

Лира ждёт меня у входа, когда я подъезжаю.

Удивительно, что после концерта, она решилась приехать сюда. Коул твёрдо попросил её оставить нас наедине после того, как я рассказала, что случилось. Сейчас же, он прощается со мной, чтобы увести брата домой, а после вернуться.

— Лир, всё хорошо, ладно? Я сейчас занята.

Не хочу привлекать внимание. Ни родителей, ни братьев. Во-первых, она действительно собиралась отдать мой номер тому типу на сцене — как будто я товар на распродаже. Во-вторых, у неё нет ни капли такта, чтобы просто сказать: «Да, хотела. Прости».

— Да чем ты занята? Твои родители будут только рады, если я отмечу праздник с ва…

Она замолкает. Рот приоткрывается. Глаза — как блюдца. Я уже подбираю колкость в ответ, но ловлю направление её взгляда — к бассейну. Поворачиваюсь.

И замираю.

Только внутренне, внешне точно нет. Три года тренировок: держать лицо, дышать ровно, не выдавать ничего. Мой рот закрыт. Взгляд скорее ленивый, даже скучающий. Хотя внутри всё встаёт дыбом.

Из воды выходит парень. Высокий, мускулистый, вода стекает по спине, по лопаткам, по пояснице. Он взъерошивает мокрые волосы и принимает полотенце из рук Дины. Та лежит на шезлонге, уткнувшись в