Нас не должно быть - Алина Цебро

— Только голос? — Дина ухмыляется, бросая быстрый взгляд на Эстер, будто ждёт теперь комментария от неё.

Ах, ну да, Дина единственная кто знает, что Эш — я. А оттого, ей сейчас вдвойне прикольно стебаться над Лирой.

— Ну вообще, эта группа очень популярна в последнее время. Они все такие, уххх, — Лира вырисовывает какие-то странные круги в воздухе, вздыхая. — Правда, Эс?

Тишина, достаточно внушительная, достаточно ощутимая. Тот момент, когда Эстер опускает ложку, смотрит на подругу и раздувает ноздри, кажется, всех берёт за яйца. Нифига себе, Эстер научилась делать даже так, строить из себя альфу.

— Звучит опасно, — переводит взгляды на себя мама. — Эти маски… ничего непонятно. — Она показывает всем фотку с нашего концерта, приближая поближе Джейка.

Но Лира продолжает говорить про Эша.

— Он не похож на других, — добавляет, глядя на Эстер. — Он… кстати, заинтересовался…

— Лира, — прерывает Эстер ровно. — Хватит.

Она встаёт. Поворачиваясь к Саксу лицом.

— Мне нужно встретить гостя.

Сакс кивает, наблюдая, как его дочка выходит. Закрывает за собой дверь, как ниндзя, без звука.

Глава 20

Эстер

Происходит что-то вроде панической атаки. Только не вроде. Это она — полномасштабная, вселенского масштаба. До того, что пульс исчезает, опора под ногами рассыпается, и куда-то улетучивается само «я».

Все рецепторы рядом с Люком обостряются до предела и бьются в каком-то безумном ритме. Словно я внезапно оказалась на танцполе — посреди давящей толпы, в самой точке вихря, и мне велят делать пируэты. Чтобы выжить в этом, надо либо полностью расслабиться, либо вообще улететь в космос. Ни то ни другое сейчас невозможно.

Боже, какой бред я несу.

Сидеть и игнорировать его прямой взгляд, всё равно что залезать в электрощиток под напряжением. Бабахнет — и не встанешь. А меня почти бабахает, когда он опускает голову, ловит мой взгляд и прикусывает губу.

Он так похорошел, что гормональный сбой в моём взрослом теле бьёт не по-детски. Это не всплеск — это оплеуха.

Трясёт всю. От переизбытка эмоций сердце рвёт грудную клетку на части. Каждый удар причиняет такие муки, что дышать становится физически больно.

Я вскакиваю, как сумасшедшая, едва Коул пишет, что уже почти здесь. Как всегда, прошу разрешения у отца, и он, как всегда, сразу отпускает. На полной скорости выбегаю во двор, пересекаю его по диагонали и уже бегу по дорожке к припаркованной машине. Из неё выходит Коул. В руках у него огромный букет алых роз. Я ненавижу розы. Но всё равно улыбаюсь.

Главное — заглушить. Заглушить этот внутренний дестрой в голове. Любой ценой.

Но едва я обнимаю его, почти в прыжке повисая на этом высоченном парне, в сознании вспыхивает…

— Огонёк.

Тот самый. Огонёк. Я не слышала его два года. Даже в мыслях.

Раньше я загадывала его на день рождения, на Новый год, на падающую звезду, на 11:11 — чёрт бы побрал все эти приметы. Потом перестала. Перестала загадывать, думать, впускать. Заперла эту часть в коробку, повесила на неё амбарный замок и написала маркером: «ПРЕДАТЕЛЬ».

Теперь рука Коула скользит мне на бёдра, чтобы чуть подкинуть, для удобного поцелуя. И всё тело вспыхивает. Не метафорически. В буквальном смысле вспыхивает. По коже пробегают маячки, зажигаются нервные окончания, будто их только что включили после долгого простоя. Они перегреваются, сгорают, взрываются от одного прикосновения.

Чёртов Люк. Чёрт. НЕТ.

Губы Коула касаются моих мягко, как всегда. Он всегда целуется с нежностью.

И что мне делать?

Я прижимаюсь к нему сильнее, игнорируя голос в голове, который орёт: «НЕ СЕЙЧАС. Не смей. Не так».

От нарастающих импульсов становится дурно. Я целовалась с Коулом не раз. Недавно даже подумывала перейти на следующий уровень. Но теперь моя внутренняя Эстер, та, что ещё не научилась врать себе, визжит от ужаса. Она не ловит кайфа.

Я пробую ещё. Прижимаюсь ближе, резче, будто могу выдавить из себя нужное чувство.

Позволяю ему гладить мои бёдра. Сама кладу ладонь ему на щёку — будто это что-то значит. Он исследует мой рот, впивается, слегка кусает губу.

Я отстраняюсь.

— Это мне? — глупо спрашиваю, тыча пальцем в букет, который рефлекторно свалился на землю, в момент моего прыжка.

Меня аккуратно ставят обратно на ноги. Коул наклоняется, подбирает цветы. Смотрит на них, потом на меня, чешет затылок.

— Да. Завтра подарю другой. Заехал в три цветочных, представляешь, нигде не было твоих любимых. Прости.

Мне хочется спросить: «А какие у меня любимые?» Но я молчу. Только киваю и улыбаюсь нежно, потому что по факту, это не имеет значения. Внимание вот имеет, а его от него навалом.

Перепад моих мыслей такой, что трясёт. Секунду назад был разбег, прыжок, выбор. А теперь — пустота. Лёд. Равнодушие. Всё гаснет за миг.

Мать вашу, что происходит?

Внутри натягивается стержень, как тетива. Потому что я чувствую. Каждой клеткой, каждой молекулой, каждой фиброй знаю: там, за спиной — Люк. И он смотрит. Его взгляд скользит по моему телу, дерзкий, оценивающий, будто сдирает одежду взглядом.

Оборачиваюсь.

Какого чёрта? Ну вот, опять.

Дина и Люк стоят в нескольких шагах. Машет только она, а он лишь приподнимает руку в сухом салюте.

— Ого, какие гости, — бросает Коул легко, но тут же кладёт ладонь мне на талию и притягивает ближе.

Ревность? Собственничество? Нет. Меня сейчас не волнует ни то, ни другое. Зато волнует, как внутри вспыхивает лава. Как шлюзы распахиваются, чтобы впустить этот тошнотворный запах роз — и тут же всё дробит дробилкой.

Становится плохо.

— Я отнесу в вазу и вернусь, — говорю, отступая.

— А давай я, — отвечает Дина, хотя вопроса ей не задавали. И просьбы так же не было.

Сука. Ну вот, сука же.

Дина подходит. Улыбается Коулу — той улыбкой, от которой ледники бы застыли навек, даже при +100 в тени.

Я что, сплю? В бреду? Потому что не понимаю, что творится.

Парни смотрят друг на друга, как боксёры перед боем — без слов, только напряжение в воздухе. Коул сжимает меня так, что все мои перегретые нервы врубают режим «спасайся, кто может». А Люк — Люк улыбается. Приветливо. Даже чересчур радостно. Как будто правда рад увидеть старого друга.

Но я-то знаю Люка. Знаю его игру. Вижу, как дёрнулся его глаз. Как чуть сжались кулаки — на миллиметр, на микродозу. Это не спокойствие.

— Привет, — Коул протягивает руку.

Люк на секунду задумывается, но в ответ