Госпожа Туманова. Коллекция проклятий - Сандра Барро

срочно исправлять ситуацию. Во рту пересохло так, что язык прилипал к нёбу. Заметив на столике рядом с ним пузатый глиняный кувшин, я поднялась. Босые ноги бесшумно коснулись пола. Я сделала несколько шагов в его сторону, пробормотав:

— Пить хочу, сушняк замучил...

Глава 10

Схватив кувшин, припала прямо к горлышку. Пила долго, жадно, громко сглатывая холодную воду. Тайный советник не сводил с меня глаз, в которых застыло то ли изумление, то ли любопытство. Когда я, наконец, оторвалась от сосуда и вытерла рот тыльной стороной ладони, он уже успел взять себя в руки. Но подозрение из его взгляда никуда не делось. Он медленно достал из кармана сюртука небольшой блокнот и карандаш.

— Полина Андреевна, — официально начал он, — расскажите подробно, как именно вы здесь появились. Всё, что помните.

Я вздохнула. На мгновение мне показалось, что мы поменялись ролями: теперь он сомневался, что я из будущего, а я чувствовала себя экзаменатором. От этой мысли стало даже смешно — похоже, доказывать свою вменяемость и «неместное» происхождение теперь придётся именно мне. Немного поразмыслив, я решила отключить «воспитанную барышню» и перешла на привычный сленг, которым обычно общалась с подругами и ровесниками.

— Как появилась? По путёвке, — ответила я, возвращаясь на кровать. — Села в Москве на самолёт авиалинии «Северсталь», приземлилась в Петрозаводске и поехала на экскурсию. Потом туман, голоса и снова туман.

Победоносцев сосредоточенно кивнул и быстро что-то заскрипел карандашом в блокноте.

— Очнулась в избушке, в чём мать родила. И, что самое удивительное, с идеальным зрением, хотя до этого была слепа как крот, без очков и в полуметре ничего не видела. Вы, я вижу, тоже страдаете. Что я вам объясняю? — кивнула я, указывая на его очки, и продолжила. — А к этому всему бонусом — отменный слух. Хотя я и раньше на него не жаловалась, а теперь он просто... сверхъестественный. Потом увидела отца Сергия, закатила истерику, и мы снова пошли куда-то в туман. Пришли сюда, значит. После чего я узнала, что нахожусь в прошлом, у меня внутри сидит какая-то тварь. И начались эти «танцы с бубнами». Теперь я должна ловить ей подобных. Прелестно, не правда ли? Но это, наверно, вам уже поведал настоятель этого монастыря.

Победоносцев молча кивнул. Видимо, мой ответ полностью его удовлетворил.

— Туман, значит… — произнёс он, вновь что-то чиркая в своём блокноте. — Полина Андреевна, должен сообщить вам, что фамилия ваша теперь будет Туманова. Как нельзя кстати, она подойдёт к той легенде вашего появления в Санкт-Петербурге. Но, прежде всего, вам придётся пройти обучение здесь же, в этом монастыре. А потом… потом вы послужите на благо Империи.

Он сказал это так утвердительно, с такой непоколебимой уверенностью, что мне стало ясно: другой дороги отсюда у меня попросту нет.

Я посмотрела этому самоуверенному человеку прямо в глаза, стараясь сохранить хотя бы видимость внутреннего спокойствия.

— А у меня есть выбор?

Обер-прокурор усмехнулся, и это была усмешка человека, привыкшего к абсолютной власти.

— Выбор есть всегда, Полина Андреевна, но не в вашем случае. Неужели вы думаете, что, попав сюда, куда вас призвали особым ритуалом, будучи наделённой такими немыслимыми способностями, вы сможете просто взять и уйти? Госпожа Туманова, судя по всему, вы умная, образованная девушка. И в этом я только что убедился. Посудите сами: вы явились из ниоткуда, без одежды, без документов и прочего. Вы сможете выйти отсюда, только тогда, когда я разрешу вам это сделать. А так как вы прекрасно знаете, что я за человек, то, наверное, представляете, что каждый ваш шаг известен мне с того самого момента, как вы здесь появились. Давайте просто сделаем вид, что у вас даже не возникло и тени сомнения в моей благосклонности. Под моим покровительством вы получите новую жизнь. И не извольте сомневаться, она будет достойной.

— У нас с вами будет о чём поговорить в дальнейшем, — подытожил он, убирая блокнот. — А сейчас разрешите откланяться. Государственные дела, знаете ли, ждать не будут.

Он поднялся со скрипучего стула и направился к выходу. Глядя на его прямую, уверенную спину, мне хотелось закричать ему вслед: «Нет, не согласна! Я не просила об этом! Верните меня домой, в мой понятный и привычный мир!» Но я молчала. Да и смысл? Этот человек не принимал отказов!

У самой двери Победоносцев вдруг остановился, словно что-то вспомнив, и обернулся. Его острый взгляд снова впился в моё лицо.

— Полина Андреевна, а кем вы были там... в той жизни? В чём именно заключалась ваша работа?

Я вздохнула, чувствуя, как наваливается усталость от пережитого дня.

— Я работала в архиве. Институт судебных экспертиз. Была экспертом и специалистом по документам. Занималась подлинностью бумаг. И ещё корректировщиком аудиозаписей... если вам это о чём-то говорит.

Он на мгновение замер, переваривая услышанное, и в его глазах блеснул холодный, расчётливый огонёк. По лицу скользнула едва заметная, почти пугающая улыбка.

— Это просто замечательно, — негромко произнёс обер-прокурор.

Дверь за ним закрылась, оставив меня одну в полумраке кельи.

Через некоторое время ко мне тихо вошла Авдотья. Я сидела на кровати, не шевелясь и бессмысленно уставившись в стену. Знахарка подошла ко мне и мягко, по-матерински погладила по плечу.

— Грозный мужчина, — вздохнула она. В голосе слышалась искренняя тревога. — Я сама, как вижу его, так душа переворачивается. Ох, нелегко тебе придётся, милая... Ты-то как? Здорова?

Я медленно кивнула, чувствуя, как вместе с осознанием реальности возвращается и телесный голод.

— Есть хочу.

Бабушка всплеснула руками, лицо её осветилось привычной заботой.

— Пойдём, дочка, накормлю тебя. Гости-то ещё с настоятелем беседу ведут. Ты им без надобности.

Мы вышли в прохладный коридор и направились к выходу. Миновав тяжёлые двери, вскорости завернули за угол монастырской постройки. Я уже собиралась последовать за Авдотьей дальше, когда вдруг поймала себя на странном ощущении: словно что-то невидимое потянуло меня назад, заставив замедлить шаг. Придержав знахарку за руку, я выглянула из-за угла. Любопытство пересилило осторожность.

Возле богато украшенной кареты стоял настоятель, Победоносцев и ещё один мужчина. Судя по всему, тот самый Григорий. Он выглядел полной противоположностью сухому и строгому обер-прокурору. Высокий, привлекательный шатен. На вид ему было около тридцати пяти лет, может, больше. Именно тот возраст, когда мужская сила сочетается с мудростью. Правильные, благородные черты лица, уверенная осанка и какой-то особый магнетизм, который чувствовался даже на расстоянии.

В какой-то момент он, словно почувствовав мой взгляд, резко повернул голову. Наши глаза встретились. Время замерло: на мгновение исчезли звуки монастырского двора, суета