Кровь и Розы - Тамара Шейн

Лука идёт сюда он идёт умирать. А она не может позволить ему умереть одному. Она приехала на арендованной машине, взяла с собой служебное оружие и старый охотничий карабин, что хранился у отца. Спряталась на холме ещё до рассвета. Ждала.

Теперь она стреляет снова. Второй киллер падает с криком.

— Беги, Лука! — кричит она, спускаясь по склону.

Но он не бежит. Он бежит… к ней.

— Ты сошла с ума?! — рычит он, хватая её за руку.

— Ты тоже! — отвечает она, задыхаясь. — Я не позволю тебе умереть за меня!

В этот момент Карло, в ярости, выхватывает пистолет из-под пиджака.

— Убейте их обоих!

Серый открывает огонь. Пули свистят между лозами. Лука толкает Софию за каменную ограду. Сам прикрывает её телом.

— Ты должна дожить до суда! — кричит он. — Ты должна сказать правду!

— А ты должен быть рядом, когда я скажу её! — отвечает она, целясь из карабина.

Раздается выстрел. Серый падает на колени, ранен в плечо. Но Карло уже бежит к машине. Он понял: всё потеряно. Но не для него. Он уедет. Найдёт убежище. И вернётся.

Лука видит это. И знает: если Карло уйдёт София никогда не будет в безопасности.

— Останься здесь! — командует он.

— Нет!

Но он уже бежит прямо под огонь. Карло садится в машину, заводит двигатель. Лука на бегу стреляет в шины. Одна лопается. Машину заносит. Карло выскакивает, стреляет на ходу. Пуля попадает Луке в грудь… точно в сердце. Он падает на колени. Кровь быстро расцветает на рубашке, тёмная, почти чёрная в утреннем свете.

София кричит его имя. Бросается к нему, забыв об осторожности. Карло поднимает пистолет на неё. Но в этот момент раздается рёв моторов. С дороги вылетают три полицейские машины. ROS. Спецназ. Они получили координаты от Риццо София передала их в последнем звонке. Карло бросает оружие. Поднимает руки. Его лицо камень. Но в глазах видится страх. Впервые за всю жизнь.

София уже на коленях рядом с Лукой. Прижимает его голову к себе. Кровь на её руках. На её лице.

— Дыши! — шепчет она. — Пожалуйста, дыши!

Он с трудом открывает глаза. Смотрит на неё. Улыбается слабо, как будто издалека.

— Сожги всё… — хрипит он. — Кроме моего имени.

— Нет! — кричит она. — Ты сам скажешь своё имя на суде! Ты сам…

Но он уже не слышит. Его глаза закрываются. Рука падает на землю прямо на гроздь винограда. Полицейские окружают их. Кто-то вызывает «скорую». Но София знает: слишком поздно.

Она поднимает голову. Смотрит на Карло, которого ведут в наручниках. Его взгляд полный ненависти. Но она не отводит глаз. Потому что теперь она не просто прокурор. Она его последнее слово.

Его последняя роза.

Его память.

Через час скорая уезжает с пустой каталкой. Луку уже не спасти. Но София отказывается уходить. Она стоит среди виноградников, в крови, в пыли, в слезах.

Полицейский подходит:

— Вам нужно ехать. Суд через два часа.

Она кивает. Медленно встаёт. Поднимает с земли одну белую розу ту, что росла у входа в сарай. Кладёт её в карман пальто.

— Я поеду, — говорит она. — Но не как жертва. Как палач.

Глава 17. Суд без героя

Палермо. Здание суда. Утро.

Город будто замер. На площади перед палаццо ди Джустиция ни туристов, ни торговцев, ни обычной сицилийской суеты. Только бронированные машины, оцепление, снайперы на крышах. Весь город знает: сегодня падет один из последних кланов старой мафии. Но никто не знает, что падет и что-то большее — вера в то, что правда может победить без крови.

В зале № 3 тишина, наэлектризованная страхом. Скамьи для публики почти пусты: только несколько журналистов под строгим контролем, двое родственников убитых информаторов и старый прокурор Риццо, сидящий в углу, как призрак прошлого.

На скамье подсудимых Дон Карло Валенте. Без пиджака, в сорочке с закатанными рукавами, но с той же надменной осанкой. Он не смотрит на судью. Он смотрит на дверь будто ждёт кого-то.

И ждёт не зря. В девять часов три минуты дверь открывается. Входит София Марини.

Она в чёрном костюме, без украшений. Волосы собраны строго. Лицо бледное, но глаза острые, как лезвие. В руках папка с делом. И ничего больше. Ни гнева. Ни слёз. Только железная решимость.

Она занимает место обвинителя. Судья кивает. Заседание начинается.

Первые часы — как нож. София представляет улики: банковские переводы на офшоры, записи разговоров, показания Нино, данные о поставках оружия, связи с албанскими и колумбийскими картелями. Каждое слово как удар. Каждый документ гвоздь в гроб клана Валенте.

Дон Карло молчит. Его адвокат пытается оспорить подлинность записей, но София предъявляет цепочку хранения доказательств всё оформлено по закону. Потому что он отдал ей всё правильно. Чтобы она не могла ошибиться.

— Ваша честь, — говорит она в финале своей речи, — Мы не судим мафию. Мафия не организация. Это болезнь. И сегодня мы удаляем опухоль. Но если мы оставим в ней яд он прорастёт снова. — она делает паузу. Смотрит прямо на Карло. — Дон Карло Валенте лично приказал убить судью Анджело Марини. Он организовал покушения на свидетелей. Он финансировал убийства. И он пытался убить меня не как прокурора, а как дочь того, кто осмелился сказать правду.

Зал замирает. Карло впервые поднимает голову.

— А где твой герой? — спрашивает он громко, с издёвкой. — Где Лука? Почему он не здесь, чтобы подтвердить мою вину? Потому что он мёртв? Или потому что он такой же преступник, как я?

София не дрогнула.

— Лука Валенте мёртв, — говорит она чётко. — Он погиб, защищая меня от ваших киллеров. Он не свидетель. Он жертва. Как мой отец. Как сотни других.

— Тогда где его показания? — настаивает Карло. — Где его подпись под признанием?

— Её нет, — отвечает София. — Потому что он не просил прощения. Он действовал. Он дал вам бой. И проиграл. Но его правда здесь. В этих документах. В его выборе. — она делает шаг вперёд. — И я не стану использовать против него то, что он скрывал. Потому что он уже заплатил цену. Больше, чем вы когда-либо заплатите.

В зале повисло молчание. Даже журналисты перестают писать.

Риццо смотрит на неё с восхищением и болью. Он знает: она утаила часть архива. То, что связывало Луку с операциями клана не как организатора, но как наследника, который молчал. Этого хватило бы, чтобы посадить и его. Но она этого не сделала. Потому что поняла: не все, кто родился во тьме, хотят в ней остаться.

Полдень. Вердикт.

Суд